– Тебя доконала жара!
– Макс?!
– Что!!!
– Значит, получается, они не виноваты?
– Кто?
– Луис и Лола-Лиза? Тогда с какой стати фотографу убивать Надю и Иру? А Римму? Макс, в деле полно нестыковок!
– Ваня, – рявкнул приятель, – меня уполномочили тебе сказать: «улучшитель» – сказка. Понял? И лучше тебе обо всем молчать.
– Но Луис и Лола-Лиза! Они же…
– Луис арестован. Он убил Надю, Иру и Римму из ревности.
– Ну не чушь ли! Троих сразу приревновать никак нельзя.
– Ваня!
– Ладно, молчу! Ему дадут пожизненное заключение?
– Нет, лет десять, впрочем, я точно не знаю.
– За три смерти?!
– Ваня!!!
Я молча уставился на Макса. Все понятно, Луису пообещали предельно короткий срок, если он навсегда забудет про «улучшитель» и станет озвучивать идиотскую версию о ревности. Наверное, судебное заседание будет закрытым.
– А Лола-Лиза? С ней что? Только не говори, что она вообще ускользнула от правосудия!
– Да нет, – протянул Макс, – она в СИЗО. Представляешь, отпустили девицу под подписку, она поехала домой, нарушила правила, ее остановили сотрудники ГАИ и нашли в машине героин, много, почти полкило.
Сидеть теперь ей за дурь.
– Права была Кисова, назвав меня плюшевым мишкой, глупым и наивным, – вздохнул я, – жизнь бывает страшней, чем самая жуткая книга.
– Ваня, – улыбнулся Макс, – ты мишка! Но мишка по имени Тигр.
– Рыбка по имени Зайка, – засмеялся я.
– Ну это уже слишком, – хмыкнул Макс.
– А что с Петром Победоносцевым? – напрягся я.
– Его увезли в другую лечебницу, – медленно протянул Макс, – вроде в очень хорошее место, и кормят отлично, и врачи великолепные, и лаборатория имеется, суперсовременная. Думаю, Петр наконец-то совершенно счастлив. В новой клинике ему предоставлены все возможности для работы.
– Понятно, – растерянно кивнул я, – все ясно.
Ремонт к приезду Норы я все же успел сделать, но о том, какой ценой мне это далось, расскажу как-нибудь в другой раз.
В начале осени мы с Николеттой провожали Мэри.
Тетушка, весело сверкая глазами, прошла таможню. Приехала она с одним саквояжем, а улетала назад с десятком чемоданов. В порыве щедрости Николетта отдала сестре чуть ли не весь свой гардероб.
Когда последний кофр благополучно проехал мимо парня в форме, Мэри бросилась Николетте на шею.
– Милая!
– Дорогая, – заломила руки маменька.
– Я вернусь. Скоро!
– Обязательно, жду!
Чмок, чмок, чмок.
Мне тоже досталась парочка поцелуев.
