Сегодня, завтра, на следующей неделе, через год… Блеклый не отменит приказа. Я ведь знаком с такой херотой не понаслышке… Сечешь, о чем я?
– И что же? – спросил Шершень. – В итоге ты решил, что умереть сегодня лучше, чем через год?
– А почему бы, мать твою, и нет? Сегодняшний день для этого ничем не хуже других… Отличная безветренная погода, я, как всегда, пьян, а значит, по-своему счастлив…
Шершня утомил этот разговор.
– Вставай! – коротко приказал он. – Только не трогай «пушку»! И вообще… Не советую делать никаких резких движений.
Марафонец не стал возражать. Поднялся на ноги, снял со спинки стула пиджак и небрежно набросил его на плечи. Просовывать руки в рукава не стал.
– Тебе велели избавиться от трупа? Да? – Он сделал несколько шагов вперед. – Велели отвезти меня за город, грохнуть там и прикопать тело? Я угадал, умник?
Шершень ничего не ответил. Он продолжал удерживать потенциальную жертву под прицелом. Марафонец приблизился к нему вплотную. Дуло «глока» с навинченным глушителем уперлось ему в грудь.
В глазах бывшего спецназовца не было и намека на страх. В них вообще ничего не было. Никаких эмоций. Зрачки застыли, как у мертвеца.
– Угадал, мать твою, – лениво шевельнулись тонкие губы. – Вижу, что угадал. Я всегда наперед знаю все, что должно произойти. И как должно. Я сраный провидец, умник. Веришь?
– Двигай на выход! Не вынуждай меня спускать курок.
– А мне не по хрену, где ты меня застрелишь? – глухо отозвался Марафонец. – Ведь это тебе надо избавиться от тела, а не мне.
Зачем мне облегчать твою сраную задачу? Стреляй!
– Не провоцируй меня! – Глаза Шершня недобро блеснули. – Я найду способ избавиться от тела…
– Не сомневаюсь. Ты же – умник. Ты сделаешь все как надо… Сделаешь все, чтобы Блеклый остался доволен тобой. Ведь только тогда он погладит тебя по твоей вшивой головешке и поставит на мое место. Но знаешь, что будет потом, умник? Не сразу, конечно… А где-то через полгода или через годик… К тебе придет точно такой же урод, как ты сам, и приставит к твоей груди «пушку».
Все, как ты сейчас. Но вот только между тобой и мной есть большая разница. Сказать, какая? Ты обосрешься. Наваляешь прямо в штаны огроменную кучу. Поверь, так и будет…
– Блеклый считает, что ты – «стукач».
– Мне класть на мнение Блеклого!
– Иди на выход, Марафонец!"
"Цилиндр глушителя еще плотнее прижался к груди жертвы. Палец Шершня не покидал спускового крючка. Он смотрел в глаза бывшему спецназовцу и рассчитывал увидеть в них хоть что-то.
