В дверях комнаты Беллы стоял Билл, держа в руках бесформенную кучу ткани. Роуз недоуменно посмотрела на нее."
"– Это саквояж, – сказал Билл, морщась. – Чтобы ты сложила свои вещи. – Он замялся. – Так ты точно едешь?
Роуз кивнула.
– Выбора нет. – Это была почти правда. Показать Биллу, с каким нетерпением она ждала поездки, было бы жестоко.
– И зачем ты понадобилась хозяину в разъездах за границей?
Роуз с трудом смолчала и не посоветовала Биллу не лезть не в свое дело. Какое право он имеет делать вид, будто она должна перед ним отчитываться? «Но ты же согласилась пойти с ним на Морозную ярмарку, – напомнил внутренний голос ее более доброй стороны.
– Он купил тебе пряник». Мысль о прянике, все еще лежавшем в коробочке под кроватью, смягчила ее.
– Из-за того, что я его ученица. Мы должны поехать с ним, чтобы учиться. Нам нужно всегда быть при нем.
– Не нравится мне, что ты куда-то едешь с хозяином и с этим Фредди. И мисс Беллой! Да ваш корабль на мель сядет, если она поплывет с вами! Она чудовище!
Роуз усмехнулась.
Он, конечно, был прав, но это чудовище подарило ей три кружевных воротничка и заявило отцу, что Роуз нужна новая одежда. Заказывать ее было уже поздно, но мистер Фаунтин пообещал ученице купить платье в Венеции. Белла скрепя сердце согласилась, а Роуз не могла перестать об этом думать.
– Она не такая ужасная рядом с отцом, – успокаивающе заверила она Билла.
– Хм. – Он вышел, оставив Роуз с овечкой в руках провожать его печальным взглядом.
Она с силой поставила статуэтку обратно на мраморную каминную полку. Раньше Билл таким не был! Он немного странно себя вел, когда впервые увидел, как девочка творит волшебство, но потом привык. Он всегда был ее другом. Роуз взглянула на овечку полными слез глазами и с ужасом обнаружила, что у нее отвалился тоненький фарфоровый хвостик. Статуэтка смотрела на нее обиженно, а девочка-пастушка с другого конца полки – сердито. Иногда магия, которой был пропитан весь дом, делала обязанности служанки тяжелее, а не легче.
– Прости, – извинилась Роуз, пытаясь приставить хвостик на место дрожащими пальцами и с надеждой бормоча какие-то клейкие слова. Ничего не получалось. Изабелла будет в бешенстве. Овечка смотрела на нее с упреком, а пастушка явно пододвинулась поближе, чтобы лучше видеть, что происходит.
– Вот сама и попробуй! – сердито прошипела Роуз, и фарфоровые юбки шевельнулись.
