В руках у него были две чашки, из которых исходил соблазнительный кофейный пар.
— Чем же вы в дверь-то стучали, Александр Вячеславович?
— Я стучал в дверь… э-э-э… лбом. Да, пусть будет лбом!
— Садитесь, Александр Вячеславович. Я выпью ваш кофе. Раз уж вы так расстарались. Кстати, вы его действительно варили?
— Действительно. Терпеть не могу растворимый!
— И где вы его варили?
— В буфете.
— И Галина Ивановна пустила вас варить кофе в свой буфет?! — ахнула Татьяна Георгиевна. Ей сразу представилась грозная баба Гала, которая была грозной бабой Галой и тогда, когда Татьяна Георгиевна сама была интерном.
Чтобы она вот так вот, за здорово живёшь, без году неделя юнца пустила в свой буфет?
— Я ей помог ужин развезти по палатам. Поболтали о том о сём…"
"— Поболтали?! — ещё больше удивилась заведующая. Баба Гала была дама не слишком разговорчивая.
— Ну да… — Наглец, устроившись на стуле со всеми удобствами, а вовсе не на краешке, как обычно тут сидели не только интерны, но и ординаторы, с удовольствием прихлебнул кофе.
— О жизни, о любви…
— Ну что ж, похвально. Александр Вячеславович, раз уж вы здесь так неожиданно, с горячим кофе, сваренным в буфете, давайте сразу расставим все точки над i… — Зазвонил внутренний телефон. Татьяна Георгиевна взяла трубку: — Да?
— Тань, зайдёшь ко мне? — заканючил Семён Ильич. — Я так соскучился по тебе. Я не выдержу.
— Я занята! — нейтрально-строго ответила она.
— У тебя что, кто-то есть, да? Баба какая-нибудь ноет? Гони её! Ну, зайди ко мне, ну пожалуйста!
Господи, как же ей хотелось сказать Сёме что-нибудь вроде: «Подрочи, и всё пройдёт!» или «Иди домой и обслужи свою верную супругу, в конце-то концов!» Или про то, что трахаться в кабинете начмеда несолидно, несмотря на распрекрасную мягкую мебель.
В клизменную её бы ещё пригласил за сексуальными приключениями! Умный же мужик, а как приспичит — дебил дебилом. Она ему что, резиновая кукла? Соскучился он, блин!
— Ваша проблема подождёт!
— Не подождёт! Не подождёт! Я специально тут караулил, когда все расползутся.
— Очень романтично! — вырвалось у Татьяны Георгиевны. Она мельком глянула на интерна. Тот делал вид, что ему очень интересно разглядывать стоящий напротив холодильник. Попросить, чтобы вышел? Раньше надо было. Теперь после её «очень романтично!» это совсем… Все дебилы, что старый, что молодой. Все мужики — дебилы. Надо соглашаться на Волкова. Он наверняка тоже дебил. Зато — дебил со стороны.
— Я тебя хочу! — завыл Сёма каким-то оленьим голосом.
