- Надо бы поскорее остановить этот беспредел, пока молодняк на новые приключения не потянуло! – улыбнулся Макар, едва они добрались до цели.
В ответ Лиза кивнула, без спроса прикасаясь к нему, и ощупывая его плечо.
- Как рука? Досталось тебе? Сильно болит?
Зарутский усмехнулся, качая головой:
- Ерунда. На мне все, как на собаке заживает.
- Пусть так и будет!
- Пусть! – охотно согласился. - Ну, что? Готова к возмездию?
- Угу.
- Ничего не бойся. Я буду рядом. Столько, сколько смогу.
Она равнодушно пожала плечами:
- Я не боюсь.
Надоело. Мне уже… все равно.
С этими словами Лиза проворно забралась в кузов газели, намереваясь поставить-таки точку во всей этой мутной истории. Пока Макар откидывал с кузова полог, она подключила питание ко всей необходимой технике, прибавила звук на полную мощность, и уповая лишь на высшие силы, запустила воспроизведение видео. Затем спрыгнула вниз, встала рядом с Зарутским, и с жадной свирепостью уставилась на экран. Да, она уже видела эту запись прежде, но ее бедное сердце вновь щемило, как в первый раз.
И конечности деревенели. И пульс ревел, оглушая. И дыхание по-прежнему перехватывало. На экране появилась картинка, и Лиза замерла, будучи не в состоянии отвести взгляд от… своего родного отца. Грозного свирепого человека, при одном лишь упоминании, о котором… трепетали многие. Тогда он был еще жив. Сидел за письменным столом, развалившись в кресле, подобно властителю мира. Здоровый. Хищный. Опасный. И чертовски сильный, судя по всему. Шкаф – иначе и не скажешь о комплектации родителя.
Мышцы – литая сталь. Точеные. Рельефные. Бугрящиеся даже в расслабленном состоянии. На животе – кубики пресса. Они отчетливо выделялись под серой домашней майкой, плотно облегающей его торс.
В теле ни грамма лишнего жира. Словом, чистейшая безоговорочная мощь. Махина для убийств. Оживший терминатор. Или просто… Черчилль."
"Именно таким его знали современники. Именно таким он запомнился людям. На его частично обнаженных плечах, точно клеймо, темнели крупные воровские звезды.
В разы массивнее, чем у того же Дуды. Еще одна наколка абсолютно точно имелась на груди. Большая. Скорее всего, религиозной направленности, ведь что-то отдаленно напоминающее купола, торчало из-под горловины отцовской майки. Но само изображение разглядеть Лизе не удалось. Оно уходило вниз. Под одежду. И было горько осознавать, что этого рисунка ей уже не увидеть. Никогда. Зато, она могла с легкостью рассмотреть его ладони. Крупные. Испещренные венами.
