– Башкой думаешь, или все же жопой? Если сдохнет моя сучка, сдохнем мы все! В ту же секунду в воздух взлетим!
- Значит, взлетим! – холодно отозвался московский авторитет.
В повисшей тишине Лиза отчетливо услышала, как щелкнул возведенный курок. Немея от страха, она выглянула из-за плеча Похомова, чтобы убедиться в своих догадках – Пескарь прямо сейчас держал их на мушке. Вернее, в них целились все его прихвостни. И даже не оборачиваясь, она знала наверняка, что люди дяди Бори делали тоже самое, так и норовя начать перестрелку.
Боковым зрением девушка заметила, что последний подал какой-то сигнал своим самым приближенным ребятам. И они тотчас же ринулись к ним с Димой на подмогу, окружая их плотным кольцом в несколько рядов. И каждый готов был отдать жизнь, защищая ее. Снова.
- Это до какой же степени у тебя очко взыграло, если на своих людей стало пох*й? – зловеще рассмеялся Прокурор. – Дрожишь. Мечешься. Страшно тебе, гнида? Так страшно, что готов всех их в расход пустить, как мясо пушечное? И из-за чего, спрашивается? Испугался девочки с косичками? Или того, что она может нам о тебе поведать? М?
- Я никого не боюсь! – взревел Гарик.
– Я самому Черчиллю не по зубам оказался! А вам, и подавно! Прощайся с племянницей, Боря. Она сдохнет!
Толпа загудела со всех сторон. Лиза ничего не видела из-за телохранителей, окруживших их с Дмитрием плотным кольцом. Но… слышала все. Под действием адреналина, бушующего в крови, ее слух стал острее в разы.
Отборные маты. Проклятья.
И череда громких оглушающих выстрелов.
Как бы ей хотелось, чтобы они оказались предупредительными в воздух.
Но она не тешила себя ложными надеждами. Люди вопили от агонии и боли.
Кого-то ранили, а кого-то… возможно… из-за нее. Опять. ОПЯТЬ!
«Господи, нет! Пожалуйста! Только не… снова!»
Дышать стало нечем. Внутри все оборвалось. Сознание воскресило в памяти образ Дани. Его открытую бесхитростную улыбку. Его лучистые глаза."
"А следом их же, но… остекленевшие. Безжизненные. Устремленные в бескрайнее небо.
Слезы водопадом хлынули по щекам, обжигая кожу. Эмоции более не поддавались контролю. Особенно, когда, зарычав диким зверем, Дима ринулся в самую гущу разборок, оставив девушку одну в «безопасности». В кругу живых людей, которые в любую секунду могли словить ЕЕ пулю. Понимая это, Лиза впала в истерику. И пусть выстрелы прекратились, на смену им пришел тотальный хаос. Ругань и взаимные претензии лились со всех сторон нескончаемым потоком.
