И вновь, ничего не произойдет. Дима… дядя… и вообще все останутся без защиты. Это… начало конца. Обратный отсчет запущен. Точка невозврата официально пройдена!»
И судя по всему, также думал каждый человек в этой бесчисленной толпе.
Ведь после ее слов тишина повисла ошеломляющая. Даже оглушительная, как бы парадоксально ни звучало. Казалось, воздух, и тот загустел, стал вязким от напряжения. От запредельной концентрации обоюдной злобы и ненависти, витающей вокруг двух противоборствующих группировок.
Дрожа, как осиновый лист на ветру, она машинально посмотрела на Дмитрия.
И оцепенела. ТАКИМ… Лиза видела Похомова впервые. Бледным. Обескураженным. Он тоже был напуган. Сильно напуган. Но не за себя. За нее. И следующие слова мужа, произнесенные шепотом, это подтверждали:
- Тебе известно его имя. Тебе, черт подери… известно его настоящее имя!
Она ничего не успела ответить. Ее опередили сторонники Пескаря, заваливая своего лидера вполне закономерными настороженными вопросами:
- Что все это значит, Гарик?
- Почему девчонка так сказала? Почему другим именем тебя назвала?
- Да, Гарик! Ты уж поясни нам, о чем она тут бормочет?
Пескаря трясло.
Со стороны казалось, будто от гнева. Только теперь Лиза знала его страх в лицо. И этот страх толкал его на необдуманные поступки.
- А мне по чем знать, что у этой мелкой шлендры в башке? – озлобленно выплюнул мужчина, оправдываясь. – Пойди, догадайся, о чем она! Стоит здесь, блеет, как овца. И чушь несусветную несет! Ой, как нехорошо. Обидно даже. Что ж вы ее не предупредили, что за гнилой базар и ответить можно?!
Признаться, чего-то подобного Лиза от него и ожидала.
Изворотливости.
А потому, твердо произнесла в свою защиту:
- Я сказала чистейшую правду! Ты…
Немой крик застрял где-то в горле, когда Гарик направил на нее оружие.
- Заткнись! – зашипел он угрожающе. – Мозги вышибу, тварь!
Его глаза горели дьявольской решимостью. Он готов был осуществить свою угрозу. Вне всяких сомнений, готов. Очевидно, Дима увидел тоже самое, и сработал на опережение.
Стремительным рывком (грубым и болезненным), едва контролируя силу, он торопливо запихнул Лизу к себе за спину. Фактически отгородил ее от Пескаря живым щитом. Затем, выхватив из-за пояса собственный пистолет, и целясь им в противника, прогромыхал:
- Подумай дважды, мразота! Подумай дважды!
Безумный, почти одержимый смех Гарика разлетелся по округе.
- Готов сдохнуть из-за свой сучки, Борзый? – поинтересовался он язвительно.
- А ты? – не уступал ему Дмитрий.
