— Забыла, с кем разговариваешь? Тебе напомнить?
На сей раз Лиза развернулась к нему лицом. Резко и стремительно. Уставилась в упор, насквозь прожигая взбешенным взглядом, и отчеканила:
— Ты гордишься тем, что предатель и убийца? Серьезно? А как же… твои дети? Семья? Жена? Они тоже гордятся тобой? Любят вопреки всему?
— Еще слово, мокрощелка, и я выбью тебе зубы! — взревел Соколовский.
Она лишь фальшиво улыбнулась, продолжая нагло таращиться на него.
— Нет, — обронила тихо. — И мы оба это знаем. Меня трогать нельзя.
По крайней мере сейчас. Поэтому договориться со мной – в твоих интересах!
— Я не отпущу тебя! — кривая усмешка исказила его лицо. — Не надейся!
— Я не прошу об этом…
— А о чем ты просишь, черт тебя подери? — раздраженно бросил мужчина.
Лиза тайком покосилась на пистолет, спрятанный под одеждой Шмеля.
Справедливо оценив свои шансы завладеть оружием как нереальные, она смиренно выдохнула, растерев по щекам нескончаемые слезы:
— Ты ведь знаешь, где похоронен мой отец? То есть… мои родители?
Соколовский заметно напрягся.
Сжал губы в тонкую линию. Задышал чаще.
— Ну, знаю! И что? — буркнул спустя некоторое время.
Девушка неопределенно пожала плечами:
— Я ни разу не была у них на могиле…
* * *Вновь его тяжелое рваное дыхание разбавило гнетущую тишину пространства. Вновь короткое «И что?» прозвучало холодно. Резко. Грубо.
— Хочу наведаться к ним, пока жива, — призналась Лиза. — Попрощаться.
Будто не слыша ее, Шмель продолжал гнать автомобиль вперед. Никак не реагировал. Тогда, цепляясь за призрачную надежду, она принялась убеждать его:
— Чего ты боишься? Сам подумай, это последнее место, где нас станут искать!
— Заткнись! — заорал он вдруг.
— Я ничего не боюсь! И никого! Ясно тебе?
— Раз так, — устало отозвалась Лиза, — выполни мою последнюю просьбу!
Только вот, наблюдая за тем, как мертвецки побледнел ее похититель, она изумленно выдохнула, осененная внезапной догадкой:
— Ты боишься моего отца! Продолжаешь бояться даже после его смерти! Трясешься от одного лишь имени! Ехать к нему на могилу – пытка для тебя!
На сей раз мужчина просто рассвирепел.
Саданув по рулю со всей дури, он почти оглушил ее своим страшным воплем:
— Если не хочешь продолжить путь в багажнике с кляпом во рту – лучше заткнись!
Подтверждая свое нежелание вести дальнейшую беседу, Шмель включил радио, прибавив магнитолу почти на всю громкость. Однако музыку не было слышно. Все, что раздавалось из динамиков – страшные радиопомехи. Что-то сильно сбивало волну.
