Такая боль не забывается, и никакое время ее на хер не вылечит.
– Смотри, Ферстаппен (Прим. автора: Пилот команды «Ред Булл Рейсинг» «Формулы-1». Трёхкратный чемпион мира) пошел на последний круг. Опять первым будет, – голос Глеба Навицкого различаю с трудом. Он переплетается с шумом вокруг меня.
– Угу, – безразлично отвечаю, не отводя взгляда от запотевшей бутылки пива.
– Раньше ты за него активней болел.
– Угу.
В ушах копошатся невнятные звуки и непроходимый скрежет. Как острым ногтем по чистому стеклу.
Сжимаю бутылку что есть силы, мечтаю раздавить ее, чтобы толстые стенки не выдержали давления и треснули.
Желание такое сильное, что перед глазами двоится, а я дышать начинаю чаще.
Безумие какое-то.
– Эй, с тобой все в порядке? – Нава тормошит меня за ту самую руку, которой сжимаю бутылку, и не вовремя врывается ко мне в голову.
Поднимаю на него свой мутный взгляд, уже понимая, что мне даже тяжело его сфокусировать, и медленно качаю головой.
Нет, со мной не все в порядке.
Но сейчас глядя на Глеба, чувствую, что мои переживания как ком стоят в груди, вытесняя легкие и сердце. С каждым вдохом этот ком раздувается, словно его кто-то намеренно подкачивает.
– Оля беременна. Не от меня.
Прикрываю глаза и откидываюсь назад. Состояние тотального бессилия. Оставшиеся проблемы кажутся мелкой пылью по сравнению с ее уходом.
Я же готов был принять этого ребенка. Да, не мой. Но он же часть ее, значит, обязательно полюблю. Не смог бы по-другому.
И жалко себя становится.
Твою ж мать, мне себя жалко. Это самое ужасное, что может испытывать мужчина по отношению к себе.
– Твоя жена за твоей спиной…
Глеб недоговаривает. Со стороны это выглядит как измена. Да и во все, что мне рассказала Ольга, не сразу готов был поверить, пока не начал гуглить.
Будто наверху и правда кто-то там поиздевался над нами, организовав ту встречу.
Может, не надо было нам встречаться? Или мне идти за ней в тот вечер? Звать в ресторан? Целовать? Сексом заниматься?
– Нет, Оля была уже беременна.
Просто не знала. И сейчас она ушла. К нему.
В глаза Глеба даже боюсь смотреть. Одно дело жалеть себя, другое дело – видеть жалость в глазах друга. Это меня добьет.
– Мне жаль, Макс. Правда.
– Нет знакомого психолога, чтобы поговорить? - отшучиваюсь и чуть разряжаю обстановку.
– И ты ее так просто отпустишь?
Его вопрос как острая бритва по венам. Кровь тут же вытекает из тела, а я медленно падаю на землю, лишаясь сил.
