Там туалетные комнаты. Дурацкое расположение и мало, кто их находит. Иди туда.
Я смотрю, как двигаются его губы, как изо рта вылетают слова. Он говорит, как мне уйти от Оскара? Или затеял очередную игру? Совсем перестала понимать.
В комнате довольно душно. Жаль, окна не открыть, можно только включить кондиционер. Если у нас еще есть время, нужно обязательно это сделать.
– Почему ты делаешь это?
– Что именно, Ляль?
– Помогаешь, после того, как решил сдать меня Брандту.
Его губы превращаются в тонкую ниточку, подбородок свирепо выдвигается вперед.
Черные зрачки постепенно заполняют всю радужку, но это отнюдь не возбуждение. Чернота, как колодец, засасывает в свои глубины.
Снова довериться? Или пробовать вынырнуть самой?
Страшно.
– Сам не пойму. Дурак, наверное.
Дверь номера за мной захлопывается, стоило ступить на серый ковролин. У меня даже не было времени обуться, поэтому обувь удерживаю тремя пальцами, через локоть перекинута верхняя одежда.
Остается надеяться, что в порыве страсти я ничего не забыла, что может привлечь внимание Оскара.
Если, конечно, он все-таки решит зайти к моему бывшему мужу.
От предстоящие встречи дыхание ускоряется, а сердце подпрыгивает на нереальную высоту.
Лифт, как назло, едет очень медленно. Стоило мне услышать долгожданный писк, стопорюсь и зажмуриваюсь. Меньше всего на свете хочу увидеть в кабине Брандта.
Я всегда верила в удачу. В детстве однажды нашла клевер с четырьмя листочками. С тех пор считаю, что я везучая. Ну, почти.
Макс как-то мне рассказывал про силу самовнушения, но я слушала вполуха. Проще спихнуть все на “четвертый листочек”, нежели взять ответственность на себя.
Теперь мне и правда стоит поверить не только в этот чертов клевер, но и в свои силы. Четырехлистный клевер вряд ли спасет, если мы с Оскаром встретимся в фойе.
Выбегаю из лифта сломя голову, пока не замечаю жениха, входящего через крутящиеся двери. Его взгляд нацелен на телефон в руке. Он что-то смотрит или читает.
Два вдоха и миллион сердечных ритмов, пока не вспоминаю про пресловутую нишу с туалетами.
Забегаю за угол и прикладываю руку к груди. Внутри металлические тарелки бьются. Тело вибрирует до легкой, ударной боли.
– У тебя что-то важное? – слышу знакомый голос, от которого замираю.
Заставляю кровь остановиться, а сердце замолчать. Никак нельзя себя выдать.
– Да, отличная работа. Высланной информации хватило, чтобы подкинуть ему проблем. Он будет еще долго таскаться по судам.
