К слову, о разводе родители узнали не от меня, а от Ксении. После случившегося у меня с ней состоялся неприятный для нее разговор. Меня штормило как море зимой, даже крошечными мокрыми брызгами весь покрывался от заполнившей меня злости и, что уж, разочарования.
Не помогло.
Еще один детский сад, когда за “хороший” поступок получаешь конфетку. И сестре до сих пор нравится быть таким вот “ребенком”.
– Что еще вам сказала Ксения? – не отлепляя взгляда от сестры, спрашиваю мать.
– Ну, как что…
Они думали, я им сразу все выложу?
– Сын, я надеюсь, ты не станешь снова в это болото влезать?
С шумом отодвигаю от себя тарелку.
Она задевает какой-то, блядь, салатник, и скрип фарфорового покрытия царапает нервы.
– Ты можешь поинтересоваться на этот счет у Ксении.
Не скрывая своей злости, встаю и отхожу к окну. Хочется обхватить голову руками и вытащить мучающие меня мысли. Она уже разрывается от них.
Как и в первый раз, в день нашего знакомства, Оля нагадила, глупо извинилась и свинтила.
И вот стоишь, облитый сверху донизу какой-то безобразной жижей, и думаешь: пойти и башку открутить или ждать, пока сама явится?
И она ведь тогда явилась. Дух захватывало от ее красоты, в венах кровь наполнилась убийственным желанием, которое так шустро устремилось к паху, что я как мальчишка смотрел на нее и слово не мог вымолвить. Зараза улыбалась мне, даже флиртовала.
– Макс, ну что ты хотел? Я как бы беспокоюсь за тебя, – вполне беспечно отвечает Ксения.
Есть ли у меня желание придушить ее? О, непередаваемое.
Но вот с психикой у меня более-менее порядок, и насильно лишать кого-то жизни не смогу.
В данную секунду я по-настоящему борюсь с собой, чтобы не высказать сестре все, о чем думаю. Заглушаю в себе вырывающиеся грубые и обидные слова.
– И что бы я делал без тебя, а? – с сарказмом говорю.
Ксения виновато опускает свой взгляд в тарелку и смахивает ладонью выдавленные из глаз слезы. Умелая манипуляторша. Удивлен, как еще с таким подходом она не охмурила какого-то богатенького дедка и не заставила его переписать на себя сотни миллионов.
"
"– Я хотела, как лучше. Не представляю, если мы снова будем проходить с тобой через весь ад.
Снова слезы, надломленный голос и, барабанная дробь, полный жалости взгляд ровно на меня, в мои глаза. Мое сердце должно испытывать муки совести, а язык заплестись в словах извинений.
Обессиленно упираюсь руками в спинку стула, на котором сидел, и обвожу присутствующим взглядом.
