– Ты себя слышишь? А Диляра мне приснилась? Твоя мать, ее облизывающая, мне приснилась?
– Успокойся, Полина. Ты сейчас немедленно приедешь и перестанешь устраивать показные выступления! Взрослые люди разговаривают, а не творят такие дикие вещи, как ты! Что ты устроила?
– Разговаривают? А где тогда мой разговор о твоей второй жене?!
– Я сказал, что вернусь, и мы поговорим! – напомнил он жестко, чеканя каждое слово так, словно забивал гвозди.
Ага! В крышку гроба нашей семейной жизни!
– Ах, ты сказал? – выдавила я горькую усмешку.
– Вот и разговаривай с той, для кого нормально делить мужчину! Или вы планировали от меня избавиться?
– Включи видеозвонок! Немедленно! Я хочу видеть, где ты! – снова проревел муж лютым голосом, но вдали от него я ощущала себя в безопасности, хоть тело и не покидала неконтролируемая дрожь. Его голос был страшным, пробирающим до костей, сотрясающим меня до основания. Каждую клеточку.
– Я тоже много чего хочу, Карим! – рявкнула я, подпитывая свою злость картинками того, как муж заваливает на нашу постель свою новую жену.
– Я заканчиваю разговор! Меня ты больше не увидишь! Жди от меня адвоката для оформления развода.
В динамике повисла тишина, я слышала лишь то, как воздух толчками вырывался из горла мужа, он рвано хрипел, явно сдерживая свою ярость и пытаясь прийти в себя, чтобы продолжить этот разговор.
А потом в трубку полилась его щедро приправленная властностью и укором речь:
– А вот тут ты ошибаешься, Полина. Никакого развода не будет.
Мансуровы не разводятся. Это ты должна была понять, входя в нашу семью. Что непонятного?
– Я тебе не какая-то глупышка! – обиделась я на последнюю фразу, сказанную будто неразумному ребенку. – Не разговаривай со мной в таком тоне!
– Я буду разговаривать в таком тоне, какого ты заслуживаешь. Немедленно вернись домой, – жестко цедил муж слова.
– Не вернусь!
– Я тебя из-под земли достану, Полина! Не шути со мной! – начал угрожать.
– Ты ничего мне не сделаешь, Карим! – не сдалась я, хотя сама не верила в свои слова.
Уверена, что мне было чего бояться, но всё же я стояла на своем и возвращаться к нему не собиралась. Ослушалась строгого господина, который не сомневался в своей власти.
– Ошибаешься, моя дорогая жена. Очень рискуешь, когда нарываешься на мой гнев. – Его голос острой бритвой резал мое сердце надвое. Такой жестокий. Такой холодный. Будто не муж со мной говорил, а лютый враг. – Я тебя не отпущу. Ты моя жена. Диана – моя дочь.
