Да и кто еще мог меня искать поздно вечером?
Смогу ли я вымолвить хоть слово? Сумею ли дать ему словесный отпор?
Руслан молча протянул мне телефон, экран горел светло-голубым сиянием. Полянский не вмешивался и давал мне самой принять это важное решение.
Поговорить или проигнорировать.
“Любимый” светилось на экране. Горькая усмешка сорвалась с губ.
Какой же он теперь любимый? Он подлый предатель и мерзавец.
Глава 7
Полина
Полянский подхватил агукающую Ди и унес ее в другую комнату. Малышка в удивлении расширила глазки и потянула ко мне ручки, но Руслан отвлек ее, и она перевела свое внимание на него.
От благодарности потеплело на душе.
Какой же он всё же понимающий, ну почему я в свое время не выбрала его?
Прикрыла глаза и приготовилась к самому сложному испытанию в жизни.
Для этого разговора мне не нужны были свидетели, и хорошо, что Руслан об этом догадался. Трясущейся рукой сжала телефон, схватилась второй рукой за спинку дивана, чтобы устоять на месте и не упасть, ведь ноги едва держали и подгибались.
– Почему ты не дома?! – заревел муж в динамик, отчего я вздрогнула и затряслась еще сильнее. Я пыталась не бояться – но всё равно мне было страшно так, что в горле мгновенно пересохло, оно слиплось, и я опасалась, что не смогу произнести ни звука, но тем не менее открыла рот и проговорила:"
"– А что тебя удивляет, Карим? Надо было думать, прежде чем приводить в дом…
– Я сказал тебе сидеть дома и ждать! Где ты? Где Диана?! – почти рычал муж, изрыгая бешенство и напор.
– Там, где нет мужа-многоженца! Я на это не подписывалась, Карим! – воскликнула я, и слезы сами по себе брызнули из глаз. Вытерла их рукой и всхлипнула, втягивая в себя новую порцию. Не собираюсь плакать так, чтобы он слышал! Не доставлю ему такого удовольствия!
– А-а-а! Женщина! Ты сводишь меня с ума! Почему ты не хочешь думать?!
– Думать?! О чем? О том, чтобы позволить тебе привести в дом другую без моего согласия? Ты обещал! Обещал, что я буду единственной! – воззвала я к его прежним клятвам.
– Ты и есть единственная…
Его рокочущий бас опустился до бархатного тембра, и вибрация пронеслась по всему моему телу, отзываясь в самых дальних закоулках души. Сердце тревожно забилось. Надежда всколыхнулась и тут же подохла в муках, когда я вспомнила насмешки Диляры и свекрови.
– Что? – нарочито, демонстративно рассмеялась, откидывая голову назад и слепо моргая от боли, пронзившей грудь, как острая стрела.
