— Замолчи,— выдохнул Виктор, резко повернувшись ко мне, и положил ладонь мне на колено, больно сжал, словно прощупывая все косточки, я дёрнулась в сторону. Смахнула ладонью его руку и зашипела:
— Лапы не распускай.
— Ты моя жена, что хочу, то и делаю!
— Ты мой предатель-муж, и ты потерял любые права на меня, — произнесла я, дрожа от ненависти, как так в один момент человек, которым дышишь, становится самым злейшим врагом, хотя в голове всплывают осколки воспоминаний, как на конной прогулке меня понесла лошадь, а Виктор догнал и перехватил поводья.
Или как в отпуске на пляже я, чуть зайдя в море, разодрала ногу об коралл, а Виктор, меня вскинув на руки, нёс до травмпункта и сам потом обрабатывал мне стопу, перевязывал и по лестницам не давал ходить, поднимал на руки. А ещё были воспоминания того, как провожаю его в командировку, я раскладывала по рабочей сумке записки.
« Я тебя люблю, очень буду скучать, не задерживайся. Привези мне что-нибудь. Себя привези».
Была у меня такая сентиментальная манера выражать свою любовь, были у меня те самые чувства на которые у меня хватало сил и эмоций, и мне их так не жаль было, а сейчас в свободном доступе только обида и отчаяние.
— Зоя, вот давай как два взрослых человека, обсудим эту ситуацию.
— Виктор, ты не взрослый и неразумный человек. Ты пустил под откос двадцать пять лет жизни. Ты, можно сказать, растоптал все, что нам было дорого. Так взрослые люди не поступают, потому что там, где разумность, там всегда идёт ответственность. Ты считаешь себя безумно властным мужчиной в нашей семье.
Но вторая сторона у власти это ответственность. Ты поступил безответственно, ты власти лишился. Если ты убедился во всем, то можешь больше не подкупать нашу консьержку на тему того, когда и кто выходит из дома. Это глупо и недостойно.
— Зоя, ты нагнетаешь.
Виктор почему-то сбавил скорость и начал перестраиваться в боковой ряд.
Я повела плечами, выравнивая спину, и поняла, что муж парковался на проспекте в одном из карманов, напротив нескольких ресторанов.
— Мы с тобой взрослые люди, давай сядем за стол переговоров.
— О чем мне с тобой говорить? О том, что ты хочешь легализовать своё право на измену. О чем? О том, что даже когда все скрылось, ты ни капельки не сожалеешь о содеянном. Или, может быть, о том, что ты мало того, что не сожалеешь, так ты ещё и продавливаешь меня на то, чтобы я закрыла на все глаза?
— На что закрыла глаза, на что я тебя продавливаю? Я пытаюсь с тобой договориться.
