— То есть ты предлагаешь мне простить тебя? Простить твою измену, проглотить её, а через пару месяцев наткнуться на ворох сообщений от твоих любовниц.
— Да кто тебе сказал, что они вообще будут?
— Но мне так-то никто не говорил о том, что первая появится, или она не первая? Сколько их было, когда? Когда я лежала и умоляла господа о том, чтобы нам подарили ребёнка, или, может быть, когда я кормила грудью Розу, и у меня был лютый мастит, что я даже сама к себе прикасаться не могла. Когда это было?
— Зоя. Ты так все стараешься вывернуть, словно бы наизнанку.
— Виктор, я ничего не выворачиваю. Я тебе говорю о том, что ты предлагаешь какую-то ересь. Мне ты предлагаешь простить, забыть, проглотить все это. При этом ты плюёшь на мои чувства. Если я завтра пойду и пересплю с каким-нибудь мужиком, а потом приду и попрошу, прости, давай все забудем и будем жить дальше, первое, что ты сделаешь, это меня по стенке ровным слоем размажешь. Я даже уверена если меня изнасилуют, ты один хрен поступишь точно так же, потому что это зашкварно жить с женой, которая тебе изменяет.
Но это круто жить с женой, которой ты изменяешь. Твоё предложение лишено актуальности.
— Зоя, не нервируй меня, не заставляй меня психовать. Не заставляй меня раздражаться и давить на тебя.
— Виктор, я тебя вообще ничего не заставляю делать. Честное слово, абсолютно наплевать, как будет складываться у тебя жизнь дальше, если ты найдёшь своё счастье, если ты влюбишься, если у тебя все будет хорошо, замечательно. Если ты послезавтра станешь банкротом, ну, значит, так распорядилась жизнь.
Ты понимаешь, что любовь убивает не злость, не ненависть. Любовь убивает равнодушие. Вот как ты равнодушен был ко мне настолько, что пошёл изменять, точно так же я сейчас равнодушна к тебе.
— Зоя, прекрати, я тебя умоляю.
— Виктор, я замёрзла. Если ты найдёшь какой-то новый конструктив, мы с тобой его обсудим, но сейчас, прости, я поехала домой.
Я выдернула локоть из пальцев мужа и медленно пошла в сторону остановки, тупо для того, чтобы вызвать такси, а в голове билась мысль…
Нет, нет, я не смогу поступить так.
Я не смогу подвергнуть опасности этот маленький, ещё ничего не понимающий зачаток жизни.
Когда я ходила беременной Розой, я чувствовала внутри себя большое необъятное солнце. Сейчас я чувствовал хрупкий тоненький росток. Яичная скорлупа на игольном ушке. Я понимала, насколько малыш слаб, насколько сильно он сомневается, стоило ли ему вообще приходить в этот мир. Он сомневался точно так же, как и я.
