И копать быстрее, и в рукопашной такая лопатка лучше штыка. Ее можно кидать во врага, ею можно рубить.
Подошли два солдата – они нашли крафт-мешок и кусок веревки.
Обер-лейтенант с Игорем и солдатами вернулись к телу оберста. Наших командиров уже не было.
– Разрешите отломить жетон? Положено так, – обратился к Игорю офицер.
– Разрешаю.
Обер-лейтенант расстегнул китель. Документов при оберсте уже не было, явно опер из СМЕРШа забрал.
Лейтенант разломил личный жетон полковника. Это было удобно: овальная пластинка имела посередине просечку.
Над и под просечкой был выбит личный номер военнослужащего. Та часть, которая оставалась на цепочке, хоронилась вместе с телом, чтобы в случае эксгумации человека можно было опознать. А вторая половина, которая отламывалась, отправлялась в штаб дивизии и в архив. Таким образом немцы точно знали, кто, когда и где похоронен. Порядок, однако! Но придумано разумно, лучше, чем наши «смертные медальоны» с бумажкой внутри.
– Отдам кому-нибудь из местных. И хорошо бы на бумаге написать, кто и как фамилия.
– Я не против, ищите бумагу и карандаш.
Солдаты тем временем уложили тело полковника в мешок и перевязали его веревками.
– А фуражку куда?
– Я возьму, на могилу положу, – взял фуражку оберста офицер.
– Подняли и понесли!
Офицер пошел впереди, Игорь наблюдал сбоку.
Могила была почти готова, один из солдат подравнивал стенки.
Немцы выстроились, офицер на правах старшего прочитал молитву, тело оберста опустили в могилу и засыпали землей. Офицер положил на свежий могильный холм фуражку.
– Строиться, шагом марш!
Солдаты, как роботы, мгновенно выполнили команду.
Когда все вернулись на площадь, обер-лейтенант подошел к майору:
– Позвольте отдать жетон погибшего и бумажку с указанием фамилии кому-нибудь из местных.
– Игорь, сопроводи. Нет, погоди. Вон, видишь – лысый фольксштурмовец. Спроси его, он местный?
Обер-лейтенант окрикнул пожилого, тот подбежал и встал по стойке «смирно».
– Ты откуда?
– Из Кранца, местный.
– Передаю тебе жетон и записку с фамилией командира.
Он похоронен у заводоуправления.
– Яволь! У березы?
– Ты был там?
– Работал до войны.
Майор махнул рукой:
– Пусть идет домой, к своей… как это? Ага, грандмуттер.
Пожилой немец сразу оживился и сунул жетон и записку в карман. Это же счастье – вернуться с войны домой, живым и даже не раненым.
Игорь провел фольксштурмовца через цепь пехотинцев.
– Кепи сними и выброси, а то застрелят случайно. И оружие в руки не бери.
