– Сказала, что это ее самая большая потеря, оправиться от которой она не сможет никогда!
– О, черт!
– Я тут же набрала ее, – продолжает Юля глухим голосом, – Я, мать ее, звонила ей без остановки в течение часа, пока она не взяла трубку! И знаешь, для чего?..
– Для чего?
– Чтобы выслушать от нее тонну дерьма! Про людей низшего сорта, – изображает пальцами кавычки, – К которым мы с тобой относимся. И про неблагодарность и меркантильность!..
– Перестань с ней общаться, – говорю я, вынимая плов из микроволновки, – Она тебя уже никогда не простит.
– Да пошла!.. – выкрикивает злобно.
Я приставляю палец ко рту, предупреждая, что разговаривать на повышенных тонах в то время, когда спят мальчишки, очень плохая идея.
– Да пошла она! – повторяет тетка гораздо тише, – В гробу я видала такую дружбу!.. Чванливая сука!
Поставив перед ней тарелку, я возвращаюсь за вилкой и хлебом, а Юля продолжает фонтанировать возмущением:
– Она думала, я грызться с ней за эти гнилые яблоки буду?! Да пусть подавится! Жили без этих яблок и дальше проживем, верно?.
.
– Верно, – соглашаюсь я.
– Я отправила их обычной посылкой, – усмехается, перехватив мой взгляд.
– Что?!
Просто я помню сумму страховки этой картины, когда ее везли сюда. Помню требования температурного режима и технологию упаковки.
– Курьерской службой доставки. Пусть ждет свои драгоценные яблоки, через шесть дней приедут!
Я стою с открытым ртом и не знаю, как реагировать – ужасаться ее пренебрежению к сокровищу искусства или восхищаться смелостью.
– Мари будет в шоке, – выдыхаю, опускаясь на стул, – Этого она точно от тебя не ожидает.
– Тем приятнее будет сюрприз, правда? – смеется Юля нервно.
– Но если картина повредится…
– Плевать, Варя!.. Меня все достало!
Набрасывается на плов, будто не ела целую неделю. Торопливо жует, глядя мимо меня в окно. Я не узнаю ее, всегда собранная и уверенная в себе и в том, чего хочет, она выглядит и ведет себя как дезориентированный человек. Верующий, внезапно потерявший веру.
Пока я завариваю и наливаю чай, мы молчим.
Я слышу скрежет вилки о тарелку и ее частые вздохи.
– Случилось что-то еще?..
Юля замирает и впивается в меня глазами, словно только и ждала моего вопроса. Проглотив плов, она выпрямляет спину.
– Сережа ушел.
– Ушел?.. Куда? – спрашиваю, уже обо всем догадываясь.
– К Саше своей, – повисает пауза, в течение которой она кружит взглядом по моему лицу, – Ты знала, да?
Я прочищаю горло и поднимаюсь, чтобы налить и себе чай тоже.
– Мне Станис рассказал.
