— Я останусь, — упрямо шепчет Аленка и пытается вырвать у меня ложку, — я должна покормить тебя. Ты не кушаешь.
Наших детей ждет удар. Жестокий и бесчеловечный удар. Глеб хочет этого избежать, а я в тупике.
Ради детей заткнуться?
Ради детей принять тот факт, что Глеб мне изменил с последствиями и помочь ему разгрести за ним дерьмо?
Ради детей быть понимающей идиоткой, которая безоговорочно верила мужу?
Что мне делать?
Меня начинает опять трясти, и я хочу орать. На Глеба, на сыновей, на дочь. Под волной отчаяния, гнева и ревности я готова первой нажать красную кнопку и разрушить нашу семью злой правдой.
Сжечь все напалмом и разрушить, чтобы мои дети встали на мою сторону. Чтобы они вместе со мной кинулись на Глеба и отвергли его.
Он — предатель.
Но вместе с этим — он мой муж. И за столько лет стал кем-то большим чем супруг и любовник.
Он для меня…
Друг.
Очень близкий родственник, с которым мы вечерами много обсуждаем в уютном полумраке перед сном.
— Уроки, — грозно повторяет Глеб, и Арс стягивает Аленку с кровати за подмышки.
— Пошли. Пусть тут посидят и побубнят, кто из них виноват в том, что я вырос таким, — оглядывается, — мам, серьезно, тебе стоит легче относиться к моей учебе.
Переступают осколки, выходят из комнаты и закрывают дверь.
Я выжидаю минуту, после встаю и на носочках подкрадываюсь к двери. Выглядываю в коридор. Стоят мои любопытные детки-конфетки и неловко улыбаются.
— Привет.
— За уроки марш.
— Ладно, — Арс закатывает глаз, и уводит Марка и Аленку к лестнице.
Закрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной, блеклыми глазами глядя на молчаливого Глеба.
Он был хорошим мужем и хорошим отцом, но наше будущее перечеркнуто. Смириться с ребенком на стороне?
Я судорожно раздумываю над тем, как все исправить, мой мозг отказывается пропускать импульсы через нейроны.
— Нина.
На несколько секунд роняю подбородок на грудь. Вдох и выдох. Я не должна поддаваться панике и истерике. Будь я бездетной обманутой женщиной, тогда я бы могла разойтись.
Поднимаю мутный взгляд:
— Один раз?
— Да, — Глеб не отводит от меня твердого взгляда. — Я не лгу, Нин. Один раз.
Я прислушиваюсь к себе. Мерзко. Холодно. И почему-то очень одиноко, хотя мой муж сидит от меня в нескольких шагах.
— Я не смогу… — шепчу я и мой голос дрожит слезами. — Глеб… Я не знаю… Я не смогу… Я… Нет, я…
— Мы должны попытаться, — буравит меня черным взглядом. — Ты ведь и сама понимаешь, что развод — не выход.
