Ему было три года, когда родители уехали работать на Север, а его оставили с бабушкой, и все школьные годы он видел их только два месяца в году, когда они приезжали в свой длинный отпуск, и брали его с собой на море, и помогали бабушке с прохудившимся за год хозяйством или, вон, с лестницей для кота. А потом Андрей вырос и отправился учиться в Москву, а потом вообще уехал, и бабушка осталась одна и умерла. И родители тоже, а он даже не смог приехать, чтобы всех их похоронить.
Впрочем, сейчас было важно не это, а высокий цоколь подвала, не позволяющий просто так глазеть в погодинские окна.
Тот, кто хотел это сделать, сейчас деловито карабкался по гладко оштукатуренному цоколю, подтягиваясь пальцами за жестяной подоконник. При виде появившегося за стеклом Андрея он крякнул что-то нечленораздельное, разжал пальцы, свалился вниз и бросился наутек. Погодин успел лишь рассмотреть, что это был молодой человек. Интересно, и что ему понадобилось? Неужели тоже решил увидеть Пирата таким вот странным образом?
Впрочем, думать о странностях чьего-то поведения было некогда, его ждали в гости.
Сменив футболку и взяв куртку, потому что ночи уже стояли, как и положено на границе августа-сентября, прохладные, а предстоящее им с Ксенией Королевой дело требовалось осуществлять под покровом тьмы, Погодин достал из буфета привезенные с собой бутылки «Апероля» и «Просекко», критически осмотрел их и решил, что, для того, чтобы не приходить с пустыми руками, сгодится.
Модный коктейль «Апероль Шприц» очень любила Линн, и, собираясь в Малодвинск, Андрей почему-то прихватил с собой не только бутылку виски The Macallan Enigma (он любил «Макаллан», но именно этот сорт из линейки The Quest Collection выбрал исключительно из врожденного чувства юмора.
В его случае расслабляться стоило именно под «Энигму», под что же еще), но и ингредиенты, из которых можно было бы смешать коктейль для Линн. Впрочем, ее здесь не было, да и быть не могло, а в качестве подарка двум дамам «Апероль» и «Просекко» годились как нельзя лучше.
Вот и хорошо, вот и славно. Ах да, еще книжки Валевского. Все, можно идти.
Вспомнив про странного человека под окном, Погодин закрыл форточку, внутренне сокрушаясь, что в доме непременно станет душно, проверил, насыпан ли корм у кота, долил тому свежей воды, вышел на крыльцо и тщательно запер за собой дверь. Его мысли были полны неизбежностью встречи с кабачковыми оладьями и старанием донести книги, куртку и две бутылки до места назначения, не разбив последние.
