Перед свадьбой он привез ее сюда, в Малодвинск, чтобы познакомить с бабушкой. И он так и не понял тогда, одобрила ее Глафира или просто приняла, как и все, что считал нужным делать внук. Например, не есть кабачки."
"Ну да, Алина у бабушки проходила по разряду кабачков. Почему-то только сейчас он это ясно понял. Потом они оба долго учились и тренировались, и постигали разные науки, которые могли пригодиться им в том нелегком деле, на которое они подписались. Его, Погодина, отметили и выделили среди других именно из-за его аналитического склада ума и умения запоминать огромные объемы информации.
Алина же была коммуникабельной, легко располагала к себе людей, умела заставить их разоткровенничаться. А еще у них обоих оказалась редкая склонность к языкам, что окончательно все решило.
В какой момент они перестали быть мужем и женой, а превратились просто в компаньонов, партнеров, единомышленников, коллег по работе? Точнее, нет, не так. Мужем и женой они были до сих пор, и «одной сатаной» тоже, а вот близкими людьми не остались.
И от осознания этого Погодин все время испытывал какое-то острое чувство потери, не дававшее ему спать по ночам.
В теории ему всегда казалось, что он в любой момент готов к тому, что вся его налаженная жизнь может рухнуть, потому что прекрасно осознавал, что она была не более чем фасадом. На практике же он не ожидал, что жизнь рухнет вся, целиком, а ее обломки погребут под собой Линн и детей. Сколько бы он ни представлял, как именно это будет, в его воображении они, четверо, всегда оказывались по одну сторону баррикад.
И эта их раздельность, чужеродность даже, стала для пятидесятилетнего Андрея Погодина откровением.
От мыслей грудь заложило, как будто за грудиной поселился какой-то небольшой зверек. Не крыса, не хомяк, пожалуй, кролик, или морская свинка. Зверек сидел тихо, лишь пережимал то ли тушкой, то ли лапами кислород, отчего становилось трудно дышать. Андрей оттянул ворот футболки, подул туда, с досадой встал из-за стола, подошел к открытой форточке, неожиданно чувствуя себя стариком.
Не хватало еще опозориться сердечным приступом.
Его дом, оставшийся от бабушки, имел достаточно высокий цоколь, и заглянуть в комнату через окна с улицы не представлялось возможным. По большому счету, именно этим и была вызвана необходимость устроить лестницу для кота. Обычный прыжок с открытой форточки мог стать для животного фатальным, и бабушка придумала эту лесенку, а папа сделал ту, первую, много лет назад, когда Андрей был еще маленьким.
