А потом, как книжка-то получаться стала, так и притих, потому что по всему выходило, что никто от своей судьбы не уходил. Никто.
Погодин внезапно поймал себя на том, что слушает с живейшим интересом. Пожалуй, нужно сегодня же наведаться в интернат и воспользоваться любезным разрешением однокашника Сереги Сыркина забрать книги и тетради Валевского. Увлекательное, надо полагать, чтение.
– И что дальше было? – спросил он.
– А что дальше? Настя всю жизнь свой крест несла, потому что с нелюбимым жила, от счастья женского отказавшись.
Муж у нее пил сильно, бил ее, она никому не говорила, конечно, гордая была. К счастью, помер он у нее рано. Она вдовой осталась, но Николая Петровича все равно к себе не подпускала, боялась ему беду принести. Потом сын и невестка у нее в автокатастрофе погибли, она это как божью кару восприняла, даже ни слезинки не проронила. Мол, всегда знала, что так будет, вот и случилось. Вика сиротой осталась в пять лет, Настя ее растила, Николай Петрович им помогал.
Так и жили. А три года назад Настя от рака умерла. В страшных мучениях уходила, но ни разу не пожаловалась. Говорила, что это Варлаам свое забирает. Вот как. А теперь и Викуси не стало. И не говори ты мне, что колокол тут ни при чем. Еще как при чем. Вика Угловская – последняя была из потомков тех девятерых вандалов. Последняя. Все, больше никого не осталось."
"Погодин открыл было рот, чтобы сказать, что так не бывает и чушь это все, но тут же закрыл. Вера тети Стеши имела такую силу, что никакими словами не поколебать.
Сам он был убежден, что любой человек – сам хозяин своей судьбы, и происходит с ним только то, к чему он приложил усилия. Если хвататься голыми руками за раскаленный колокол, то получишь ожог, который приведет к сепсису. Если допьешься до белой горячки, то можешь и застрелиться ненароком. А если вступаешь в чужую игру, в которую тебя втянули взрослые циничные дяди, то можно закончить свою жизнь в реке. Только логика, никакой мистики.
Тетя Стеша, оказывается, все это время продолжала говорить.
– После смерти Николая Петровича тайну Варлаама уж никто никогда не раскроет, – услышал Андрей и слегка удивился. Интересно, о какой тайне речь? Неужели о магии, с помощью которой колокол убивал потомков своих мучителей? Не мог же Валевский, образованный и умный человек, всерьез в это верить? Или мог?
– Извините, тетя Стеша, я задумался, – честно признался он.
