– А что у тебя с паспортом? – с любопытством спросила Ксения.
– Да ничего! – воскликнул Поташов. – Паспорт как паспорт. Российского гражданина. Только всем российским гражданам последний паспорт выдают в сорок пять лет, а у господина Погодина Андрея Михайловича он почему-то в пятьдесят получен.
– В то, что я мог его просто потерять или у меня его украли, ты, конечно, не поверил. – Андрей принял подачу и тоже перешел на «ты». Ксения понимала почему. Отличный мужик этот Михаил Поташов.
– Мог потерять, могли украсть, – согласился следователь.
– Но я предпочел проверить. Ты ж особо не прячешься. Да, полковник?
– Не прячусь, – согласился Погодин. – Не афиширую свой жизненный опыт, но и не прячу. Нечего мне стыдиться, как понимаешь.
– Кажись, нашли, – услышали они и подошли поближе.
Из дыры в полу рабочие, отдуваясь, с трудом достали кованый сундук, по виду очень тяжелый. Мгновение – и с сундука был сбит замок, еще миг – и откинута скрывающая почти столетнюю тайну крышка. Ксения вытянула голову, чтобы лучше видеть из-за мужского плеча, и затаила дыхание.
Выпуклый кусок бронзы, с внутренней стороны покрытый сусальным золотом, вот что она увидела. Несомненно, перед ними был осколок колокола Варлаама, историческая реликвия, ради сохранения которой так рисковали свободой, а то и жизнью четыре сотрудника Малодвинского музея: Иван Бекетов, Петр Поташов, Сергей Григорьев и Ия Малевецкая. Трое их потомков – Александр Соболев, Михаил Поташов и Андрей Погодин – молча смотрели на предмет, много лет окутывающий их родной город мистической тайной.
И не их вина была в том, что четвертый потомок – Григорий Кораблев – находился сейчас в камере предварительного заключения.
Соболев рванулся вперед, дрожащими руками выхватил из сундука завернутый в вощеную бумагу прямоугольник, развернул, поднес ближе к фонарю, неярко освещавшему подвал. Лик святой смотрел на всех собравшихся в подвале людей торжественно и печально. Не только осколок Варлаама спасала от поругателей эта четверка, но и главную святыню Малодвинска, на протяжении веков хранившую его жителей икону Богоматери Одигитрии, привезенную в город в 1290 году, пережившую несколько пожаров и революций.
– Ну что, Александр Николаевич, и это обещание я выполнил. Нашел Одигитрию, – сказал Андрей Соболеву. – Тот не мог ответить, так сильно у него тряслись губы. – Правда, Михаил Сергеевич прав, эта икона – национальное достояние. В частную коллекцию ее забрать не получится.
– Да я и не собирался, – хрипло сказал Соболев.
