Для того чтобы им алиби создать, прабабка с доктором из соседней губернии договорилась. Он ее двоюродным братом был, просто они это не афишировали особо. Они разыграли, что у Григорьева дочка маленькая заболела, на глазах у всего Малодвинска в Вычегодск к врачу поехали, а на самом деле у Малевецких в доме спрятались, чтобы ночи дождаться. И девочку, Глафиру Григорьеву, у нее оставили, когда за колоколом отправились. Кто ж знал, что прабабка от волнения рожать начнет раньше времени. Она все боялась, что девчонка выдаст свое присутствие, но Глафира эта тихо сидела на печке, как мышка.
Ни повитуха, ни доктор приехавший, потому что роды-то тяжелые были, даже не догадались, что в доме есть чужой ребенок. А мужики, значит, осколок колокола от Успенского храма увезли и в доме Григорьевых спрятали. А Глафира, когда выросла, типа хранительницей была назначена. Ей ее отец тайну Варлаама передал.
– И все это вам рассказывала ваша бабушка? – уточнил Поташов.
– Да она это всем рассказывала, только никто особо не слушал.
Никого осколок колокола к тому моменту не волновал. Все за бред принимали. А я слушал, мне интересно было.
– А Одигитрия? – напряженно спросила Ксения и виновато посмотрела на следователя и Андрея, мол, простите, что вмешиваюсь в расследование."
"– Про икону бабка мимоходом говорила. Ее больше Варлаам интересовал. Но слово меня зацепило, очень красивым показалось. Одигитрия. И я вспомнил бабкины рассказы, когда про Одигитрию от Александра Николаевича услышал.
Он откуда-то узнал, что икона пропала вместе с колоколом, стал ее искать, а я ж всегда рядом, все на моих ушах, как говорится. Вот я и смекнул, что икона немалой стоимости надежно спрятана там же, где и осколок колокола. То есть в подвале погодинского дома. И тут мне, прямо скажем, не повезло. Дом ваш четверть века пустой стоял, в него влезть и все осмотреть можно было по-тихому, не привлекая внимания. И надо же такому случиться, что как раз в тот момент вы в городе появились.
– В голосе Кораблева зазвучала такая ненависть, что Ксения не выдержала, подошла к Андрею и взяла его за руку, словно защищая.
Он мимолетно улыбнулся ей, побежали лучики в углах глаз, меняя выражение лица, которое через мгновение тут же снова стало суровым.
– Да уж, не повезло тебе со мной, парень.
– Ночью в дом стало не пробраться. А днем ловить подходящий момент я не мог, я ж на работе. Мне было важно, чтобы Александр Николаевич ни о чем не догадался.
