– И что с того? Риск встретить прохожих был минимален, на камеры он попасть не боялся, вышел к месту, где оставил машину, и уехал домой. Может, переоделся в сухое, может, и нет. Чай, не зима.
– Но где он взял проволоку, которой привязал Вику к мосткам? – спросил Васин. – Если на то, чтобы спланировать убийство, у него было немного времени, то вряд ли он бегал по городу в поисках проволоки. Да и зачем он это сделал, ему же было выгодно, чтобы Валевский узнал о смерти своей любимицы как можно быстрее, до того, как он обратится к нотариусу.
– Исчезновение девушки могло убить старика, который, разумеется, стал волноваться. Из-за этого волнения он и не вспомнил про необходимость довести до конца историю с завещанием, а вот если бы тело нашли сразу, то вполне мог бы и связать между собой убийство и пропажу завещания из рюкзака. А что касается проволоки, то у них перед интернатом между деревьями натянута стальная проволока, на которой висят украшения, сделанные руками постояльцев.
– Точно, – воскликнула Ксения, – я же видела, как девочки-волонтеры развешивали яркие шарики, сплетенные из ивы. Они крепили их к проволоке, как же я сразу не обратила внимания!
– Вы наверняка изымете в интернате моток стальной проволоки, – сказал Погодин. – Это и будет тем доказательством, которое я вам обещал.
– Пожалуй, я откланяюсь, – сказал Поташов и пошел к выходу. – Поеду задерживать Сыркина и проверять ваши… умозаключения.
– Удачи, – сказал Погодин и тоже встал.
Сказал, обращаясь к Ксении: – Пойдем?
– Конечно, – ответила она и вложила ладонь в его руку.
– Постойте, – остановил их Соболев, – а Одигитрия как же?
– Александр Николаевич, вы просили меня вычислить убийцу Вики, я это сделал. – Погодин пожал плечами. – Если честно, я не уверен, что икону вообще можно найти спустя столько лет. Но я обещаю, что обязательно дойду до городского архива, чтобы проверить еще одно мое умозаключение, – он усмехнулся. – Засим пока позволю себе откланяться.
Держась за руки, они вышли из кабинета Васина, потом из здания гостиницы и медленно побрели к дому.
* * *Ксения не помнила, как они дошли до дома Андрея. Она так им гордилась, так жалела из-за всего, что ему пришлось пережить, – чисто по-бабьи, как умеют только любящие женщины. Ей хотелось его обнять, гладить по голове и вздыхать горестно, хотя она знала, что человек, идущий рядом с ней, никогда не допустит никаких по себе вздохов.
