И если я всю свою жизнь прожил вдали от своих родителей, то жизнь просто закольцовывает это в отношении моих собственных детей. К счастью, недостатка в родительской любви они никогда не испытывали, необходимое отцовское воспитание получили, да и Линн теперь будет рядом с ними. Ничего страшного. Живем дальше.
За разговорами они дошли до Ксениной квартиры. Забежав в дом, она убедилась, что Мила сладко спит, даже не заметив ее отсутствия. Вот и хорошо. Оставив дочке записку, что она с Погодиным, Ксения прихватила запас продуктов, необходимый, чтобы на скорую руку испечь хотя бы шарлотку к чаю, раз уж не получилось с пирогами, и снова выскочила на крыльцо, где ее терпеливо дожидался сосед.
При виде ее он сделал шаг, подхватил ее, ступившую с крыльца на дорожку слегка потрескавшегося от времени асфальта, прижал к себе так крепко, что она невольно пискнула, накрыл своими губами ее.
«Если он опять от меня откажется, я умру», – отчетливо успела подумать Ксения.
Андрей Погодин и в этот раз оторвался от ее губ, отстранился, но лишь для того, чтобы внимательно посмотреть ей в глаза.
– Пошли? – просто спросил он.
Она молча кивнула.
* * *Ощущение дежавю было таким сильным, что Андрей с силой зажмурился и распахнул глаза, словно надеясь, что увиденная картина исчезнет. Но нет, подвал зиял разверстым люком, более того, в нем горел не выключенный неизвестным злоумышленником свет. Если сейчас окажется, что там внизу опять лежит кто-то с проломленной головой, то это будет, пожалуй, уже даже смешно.
– Что случилось? – прошептала стоящая за его спиной женщина.
Войдя в комнату и увидев открытый люк, он застыл, не давая ей пройти внутрь. Так требовали въевшиеся в плоть и кровь требования безопасности.
– В моем доме опять кто-то побывал.
– Опять? Что это значит?
– Это значит, что два дня назад я, вот так же вернувшись домой, обнаружил здесь следы произведенного обыска, а в подвале – свалившегося с лестницы человека с пробитой головой.
– Мертвого? – Пожалуй, в ее голосе не было ужаса, только деловитое любопытство.
– Нет. Он в коме, в больнице. Так что спросить, что именно он тут забыл, невозможно.
– Может быть, это тот же самый человек, который влез и к нам с Милой?
– Нет, кто влез к вам, я знаю. Стойте здесь, я посмотрю, есть там кто-нибудь или нет.
К чести Ксении, она не стала спорить, восклицать или охать. Послушно осталась стоять в дверном проеме, не собираясь создавать лишних проблем. Больше всего полковник Погодин ценил в женщинах уместность.
