– Выдержка, смелость и храбрость?
– Нет, не в первую очередь, – он снова засмеялся. – Скорее интуиция, понимание человеческих характеров, умение запоминать большой объем информации, а главное – логика и аналитические способности. Работа разведчика складывается из многих элементов. Это только Джеймс Бонд обезвреживал бомбы голыми руками и стрелял с двух рук. В жизни так не бывает. Это монотонный, не всегда интересный, скрупулезный труд по сбору крох информации, которая, складываясь в картинку отдельными пазлами, позволяет понять, что именно происходит, и принять правильное решение.
Все.
– То есть стрелять вы не умеете?
– Почему? Умею. Мы с Линн проходили самую разнообразную подготовку, в том числе и по стрельбе. Но, к счастью, это умение мне ни разу не пригодилось.
– Каково это – вжиться в роль иностранца и годами жить чужой жизнью? Получается, что вы даже родных не видели все эти годы?
– Это было самым сложным – фактически добровольно отказаться от своей семьи.
Мне было проще, потому что родители уехали на Север, на заработки, когда я был совсем маленьким, меня вырастила бабушка. Ее звали Глафира Сергеевна, и она работала учительницей русского языка и литературы в местной школе. Когда я уехал, то по молодости лет не очень понимал, что вряд ли еще когда-нибудь ее увижу. Она умерла лет через пять. Мы тогда с Линн уже отработали нашу легенду по внедрению, окончили Сорбонну и «вернулись» в Канаду, собираясь второй раз сыграть свадьбу.
Мне сообщили, что бабушка умерла, когда ее уже похоронили. Разумеется, я не мог все бросить и приехать. Поэтому побывал на ее могиле только сейчас. По большому счету, я и приехал в Малодвинск, чтобы вернуть этот долг. А родители… Я привык, что их нет рядом. Мы продолжали переписываться, как делали это почти всю мою жизнь. Они были уверены, что я работаю по выгодному контракту в Африке, и совершенно не стремились меня видеть. Сейчас их уже тоже нет в живых.
Линн пришлось тяжелее, она росла в очень дружной семье, конечно, когда все открылось, они были в шоке. И сейчас, когда она снова уезжает, думаю, это станет для них достаточно болезненным ударом. Хотя, разумеется, мы их финансово не бросали, и дальше я их тоже не оставлю.
Спрашивать было страшно, потому что меньше всего на свете Ксения хотела причинить Андрею Погодину боль.
– А дети? Они ведь тоже ничего не знали?
– Разумеется, нет.
