А еще мне известно, что у следователя, ведущего дело об убийстве Вики, фамилия Поташов. И это тоже чертовски странное совпадение.
– Да-а-а, – протянул Соболев. – Это действительно любопытно. В одной точке сошлись потомки троих из четверых действующих лиц той давней истории. Наверное, это что-то должно значить. Вот только я понятия не имею, что именно. Я не удивлюсь, если правнуки Малевецкой тоже крутятся где-то поблизости. Вот только как узнать?
– В архивах, – успокоил его Погодин. – Вы правы в том, что старик Валевский считал след музейной четверки полностью отработанным и больше в этом направлении не копал.
Но мне кажется, что к этому вопросу реально стоит вернуться.
– Возьметесь? Я с архивами дружу не очень.
– Несомненно.
На том и расстались. Придя домой, Погодин в очередной раз признал, что его кулинарные планы потерпели полное фиаско. Пообедал он с Линн в ресторане, но так и не купил продукты хотя бы на ужин. В холодильнике сиротливо лежали три яйца, один помидор и кусок заветренной колбасы.
Что ж, значит, вечером придется ограничиться яичницей.
Приняв столь простое решение, Андрей сел за письменный стол и углубился в чтение второго дневника Николая Валевского. У старого учителя имелось гораздо больше тайн, чем казалось на первый взгляд, и Погодин был полон решимости их раскрыть.
Вторая тетрадь в точности повторяла первую. Записи там были редкими и делались только тогда, когда в жизни школьного учителя происходило что-то важное, в основном касающееся Анастасии Угловской и ее внучки Вики.
Валевский оставался верен себе.
Ничего мало-мальски ценного обнаружить не удавалось, но Андрей читал дальше. Монотонная и скучная работа не казалась ему бессмысленной, поскольку он знал, что ради крупиц полезной информации чаще всего приходится перерывать гору пустой породы.
Ближе к последней трети дневника он обнаружил запись о том, что Николай Валевский купил заброшенный земельный участок на окраине Малодвинска, в бывшей кузнечной слободе, ныне пустующей.
Участок стоил недорого, поскольку находился в стороне от всех коммуникаций и, по большому счету, был совершенно непригодным для капитального строительства.
Именно здесь, на этой земле, когда-то находился знаменитый Успенский собор, история которого так подробно описывалась в книге про колокол. Много раз горевший, но восстававший из пепла, он был окончательно уничтожен в тридцатые годы прошлого века.
