Дорогая, умудренная жизненным опытом, ухоженная пятидесятилетняя женщина, с пренебрежением относящаяся ко всему вокруг, включая своего мужа. Почти уже бывшего. Она и приехала за разводом, от неизбежности которого Погодин и сбежал в город своего детства. Ему наивно казалось, что, пока он здесь, Линн одумается, поймет, что слишком многое прожито вместе, а связывающие их нити невозможно разорвать.
Она не одумалась. Несмотря на то что вся их размеренная американская жизнь была разрушена до основания, сожжена дотла, она все равно хотела туда вернуться.
Именно туда, а не к детям. Оставшиеся в Америке дети были лишь поводом, прикрытием, и это Погодин понимал совершенно четко. Понимал и не осуждал, хотя от решения Линн и от ее поведения на губах оставался легкий приступ предательства.
Его отчего-то задело, что, приехав в Малодвинск, она остановилась в отеле, а не в его доме. Как ни крути, они все еще были мужем и женой, которые не виделись примерно три недели. Уже чуть больше. Погодинский дом, оставшийся ему в наследство, был и ее тоже, но она выбрала люкс в отеле и даже не предупредила ни о своем выборе, ни вообще о приезде.
Он совершенно случайно столкнулся с ней в гостинице, просто потому, что пришел к Олегу Васину. Интересно, когда именно она собиралась объявиться, если бы этого столкновения не произошло? Он задал этот вопрос, когда они уселись за столик в ресторане. У Линн всегда был хороший аппетит, особенно с дороги, и сейчас она заказала огромный стейк из мраморной телятины с овощами гриль, мимоходом удивившись, что в такой дыре, оказывается, подают приличное мясо.
– Здесь вообще везде хорошая кухня, – сообщил Погодин в ответ на ее высказанное вслух изумление. – Северная глубинка сильно изменилась с тех пор, как мы с тобой сюда приезжали. Здесь полно туристов, и их умеют развлекать и ублажать, как ни странно.
– Тебе идет патриотизм, Андрей, – засмеялась Линн и перешла на английский. То ли чтобы их разговор никто не подслушал, то ли потому, что так ей было привычнее, то ли из демонстрации какого-то глупого, почти детского протеста.
Да, она приехала сюда, почти за тысячу километров от Москвы, чтобы подписать у него согласие на развод. Ей было важно сделать это как можно быстрее, не дожидаясь его возвращения и уж тем более нового назначения. Линн спешила уехать. Формально у властей США не было к ней претензий, только к ее мужу Рональду Тайлеру, которого выслали из страны без права когда-либо вновь пересечь ее границу.
