Спасибо, Сергей Павлович, что потратили время.
– Не за что. Заходите, пожалуйста, когда захотите. Но книги Валевского есть в городской библиотеке. И в школьной, разумеется, тоже. Вы же сказали, что ваша дочь в школе работает, так вот она их там может взять.
– Хорошо, что подсказали, так и сделаем, – еще раз улыбнулась Ксения и распрощалась.
Выйдя на улицу, она обнаружила, что давешние старички ждут ее у крыльца с явным намерением поговорить. Что ж, теперь, когда она убедилась, что Андрей Погодин действительно тот, за кого себя выдает, ей отчего-то стало спокойнее, а потому уделить время двум пожилым людям, явно скучающим в интернате, она вполне могла.
Ксения вообще была человеком добрым.
– Дочка, ты к Петровичу приходила? – без предисловий начала старушка. – Пару дней назад, в аккурат, когда он помер.
– Да, я.
– Значит, ты знаешь, где куртка.
– Какая куртка? – не поняла Ксения.
– Ты это, не прикидывайся, – неожиданно сердито сказал старичок, пожевал тонкие бледные губы, выдававшие возраст.
Не меньше восьмидесяти, точно. – Куртка у Петровича была. Зимняя, из ткани такой хорошей, плотной. Непромокаемая, непродуваемая, с меховой подстежкой. Сносу ей нет.
– Но я не знаю ни про какую куртку. И вообще. Сейчас же лето.
– Лето-то, оно, конечно. Но к зиме заранее готовиться надо. Петрович-то последнее время плох был. Ясно было, что до зимы он не дотянет. Я и попросил, чтобы он куртку мне отдал. Чего добру пропадать.
Ксении неожиданно стало так противно, что даже во рту появился нехороший металлический привкус.
Старый учитель был слаб здоровьем, и его соседи по интернату еще при жизни пытались отобрать у него зимнюю куртку, чтобы не пропадало добро. Ужасно.
– Раз вы спрашиваете про куртку у меня, значит, Николай Петрович вам ее не отдал? – уточнила она с неприязнью.
– Так в том-то и дело, что нет! – воскликнула старушка. – Сказал, что еще неизвестно, кто быстрее на тот свет отправится. Он, потому что здоровьем слаб, или Степан Егорыч мой, потому что на десять лет старше.
Так ведь и сказал, негодник. И пообещал, что куртку Степашке, значит, в завещании отпишет. Что б уж, если помрет, так наверняка она Степану Егорычу досталась.
– В каком завещании? – не поняла Ксения. – Куртку? В завещании?
– А почему бы и нет. Николай-то Петрович собрался новое завещание писать, вот и обещал, что куртку отдельным пунктом пропишет. А что, почему нет? Пока он жив был, ясно было, что куртку не отдаст. Хорошая такая куртка, сносу не будет.
