– И-извините, – брякаю, надеясь таким образом немного защитить себя.
Вообще нормальные люди извиняются, когда сожалеют о своём поступке и хотят загладить вину, а я вот собственную выгоду преследую.
– Нет, – тянет с каким-то странным, немного хищным выражением на лице, – нет, Вера. Ты теперь так просто от меня не отделаешься.
Вай, он ещё ближе ко мне становится. Инстинктивно упираюсь ладонями в его каменную грудь, стараясь хоть немного увеличить расстояние между нами.
Не знаю, просто мне неловко от того, что Степан так близко.
Шумно дышит и смотрит опять пристально, заставляя моё лицо покрываться румянцем.
Кожей рук ощущаю, какие у него твёрдые мышцы. Так и хочется опустить ладони пониже и прощупать пресс, посчитать, сколько на нём кубиков. Должны же быть у Саныча кубики, он ведь спортсмен.
– Я повторю свой вопрос: как это смыть? – чеканить гневно, прогоняя прочь мои глупые фантазии.
– Видите ли, Степан Александрович, я волосы не крашу, это мой натуральный цвет, – тараторю, как из пулемёта.
Надеюсь таким образом переключить внимание физрука, но вместо этого только ещё больше концентрирую его на себе.
Саныч опускает одну руку, которой до этого упирался в стену, и касается пальцами кончиков моего хвоста. Задумчиво рассматривает длинные пряди, слегка поглаживая их, а я окончательно теряюсь от его поведения.
– Надо было смотреть, чем голову моете, – бросаю, чувствуя себя последней хамкой.
Да ведь она и есть. Сама же подсунула тоник учителю под нос, а теперь огрызаюсь.
– То есть, ты хочешь сказать, что не виновата ни в чём? – опускает тяжёлую ладонь на моё плечо и слегка сжимает.
Миллиард маленьких колючих мурашек россыпью укрывает тело, заставляя меня рвано выдохнуть от охватившего душу волнения.
Сталкиваюсь взглядом с потемневшими глазами физрука и очень чётко осознаю, что Степан смотрит на меня не так, как учитель должен смотреть на свою ученицу.
Он медленно моргает и фокусирует свой взгляд на моих губах, точно так же, как это делала я буквально час назад.
От столь пристального внимания лёгкие сжимаются, как высушенная сморщенная губка, и дико хочется сделать глубокий вдох.
Открыть рот, жадно захватить порцию кислорода…
Но я держусь, потому что внутренний голос советует мне не делать опрометчивых действий. Чувствую, что если позволю себе эту маленькую слабость, то произойдёт что-то такое, после чего нельзя будет отмотать время назад и изменить прошлое.
– Я… виновата, – выдыхаю чуть слышно.
