— Вот видишь, — он горячо и часто дышит мне в шею, довольный, — а говорила «пошел вон, пошел вон»… А тут.. гостеприимная, жаркая, сочная. Хочешь еще и еще!
Я хватаю его за запястье — сейчас, сейчас вырвусь!
…Но пальцы мои не сжимаются, а лишь дрожат поверх его руки.
Решающий момент.
Либо дать пощечину…
Либо сдаться.
Его пальцы все быстрее двигаются у меня между ног: то потирают до сладких спазмов комочек плоти, то вонзаются в мягкую, мокрую сердцевину, вбиваясь внутрь четким, уверенным ритмом.
Боже, такого у меня не было еще ни разу.
Чтобы вот так, с незнакомцем — полыхнуло и никак не работали тормоза, ни один.
Хочется только одного — продлить это сладкое безумие.
Но как же это стыдно — отдаться бугаю вот так, легко и сразу.
Я должна быть сильной."
"А тем временем между ножек хлюпает, Архип, наклонившись, вгрызается в мой сосок через тонкую маечку, усиливая впечатления.
И…
На меня вот-вот накатит оргазмом…
Черт.
Я закрываю глаза, тело сжимается в ожидании яркого взрыва.
Со стоном я впиваюсь зубами ему в плечо.
То ли чтобы показать ему, что я все еще сопротивляюсь.
То ли, чтобы не кричать в голос от удовольствия.
Глава 7
Архип
Ну и денек.
Весь день с самого раннего утра я воюю с травой.
Весной и в начале лета не было никого в доме родителей, все заросло бурьяном. Что толку просили одного местного за домом присмотреть? Деньги вперед дали, он к бутылке присосался, а потом вообще улизнул в неизвестном направлении.
Теперь придется самому наводить порядок.
Днем меня донимал пьяный дядька Степан с соседнего участка, орал про межевание.
Показалось ему, что забор стоит неправильно, заходит чересчур далеко на его территорию.
А вечером… вечером я полез к соседке в окно.
Днем я навел про нее справки: кто такая, откуда…
Остался удовлетворен первичной информацией, перед глазами стояла ее пышная грудь, толстая коса, большие, распахнутые глаза и ротик, приоткрытый сладким пончиком от возмущения. В такой пончик я бы напихал от души.
Весь вечер маялся, потом махнул рукой… и полез.
Почему нет, когда хочется.
Когда она весь день перед глазами в окнах мельтешит, натирает их, словно нарочно — мокрая, вспотевшая, крупные соски просвечивают через тонкую майку, округлые бедра так и манят, чтобы в них впились пальцами.
Ну я, конечно, сделал вид, что не заметил, как она передо мной старалась показаться. Хотя заметил. Очень даже. Соски торчат через майку, бедра – гладкие, загорелые…
Ну и что, что я траву косил? Я ж не слепой.
