– Разделяю ваше горе, – сказал Амунд, проводив княгиню глазами. – Тяжелый вышел поход, и цену с нас боги взяли немалую.
– Прошу, садись. – Хельги указал ему на почетный стол; даже эти простые слова он подобрал с трудом и нуждался в передышке.
Князь совсем осунулся после происшествия с женой: он не мог открыто выражать свое горе, но лицо его потемнело, будто угасла сама душа, и при взгляде на него у Брюнхильд кололо в груди от страха. Ее отец, всегда уверенный в своих силах, всегда знающий, как поступать! Но смерть сказала свое слово, и ему оказалось нечего ответить.
Постепенно в мысли проникала тяжесть понесенной потери. Все-таки Грим погиб! Брюнхильд взглянула на Рагнара: младший брат был бледнее обычного, в его широко раскрытых смарагдовых, как у отца, глазах отражался ужас. Венцеслава стиснула тяжелый турий рог с золоченой оковкой, у нее дрожали губы. Чувствуя, что сейчас вот-вот все рухнет, Брюнхильд перевела взор на Амунда.
И встретила его взгляд. Неизвестно, сейчас ли он заметил ее впервые, но впервые взглянул на нее прямо.
Больше того, так пристально ее рассматривал, что со стороны кого другого Брюнхильд сочла бы это непростительной дерзостью. В глазах его мелькнуло одобрение: стоило ждать три года, чтобы вновь увидеть младшую дочь Хельги. Волосы ее были связаны в петлю на затылке и ниспадали, как поток живого золота; хенгерок тонкой золотисто-желтой шерсти был щедро отделан светло-желтым шелком с златоткаными птицами – от верхней кромки до самого пояса. На очелье висели по три золотые моравские подвески с каждой стороны, и казалось, эти украшения, как и волосы, составляют живую часть самой девушки.
Неудивительно, что простолюдины, увидев княжескую дочь, замирали с открытыми ртами, уверенные, что видят богиню, – так сильно ее облик отличался от земной домотканой обыденности. Но Амунд повидал немало сокровищ и немало красивых женщин, поэтому не открыл рот, а лишь кивнул."
"– Ты знаешь… ты видел его смерть? – вырвалось у Брюнхильд; она не могла больше молчать и длить неопределенность.
– Кто погребал его?
– Я все расскажу… когда князь Хельги будет готов выслушать.
У стола возникла заминка, дав им возможность перекинуться этими словами, но теперь Хельги решил, как рассадить сотрапезников, чтобы не оставлять пустым место княгини. На место матери, слева от Хельги, села Венцеслава, потом Брюнхильд, потом Святожизна – бывшая моравская княгиня, мать Предслава. Справа от князя сел Рагнар, потом Предслав, а потом Амунд.
