– Будь жив! – Альмунд обнял его, вдохнул запах промерзшего меха его кожуха. – Вот уж мы не ждали… конунг думал сам послать людей к вам…
– А вы… – Карл пристально взглянул ему в лицо, но осекся. – После. Олав здоров? Могу я его повидать?
– У нас еще не спят, ты можешь всех повидать. Эй, бегите скорее, скажите в доме, что приехал Карл из Киева!
Появлением киян все были ошарашены; Альмунд по пути в гридницу несколько раз трогал рукав Карлова медвежьего кожуха – не мерещится ли? Уже сколько дней они толковали, что хорошо бы послать людей в Киев, и вот Киев уже сам прислал к ним! Причем если сейчас Карл уже здесь, значит, он пустился в путь задолго до того, как в Хольмгарде получили вести о своих заморских ратниках.
В гриднице тем временем зажгли больше восковых и жировых светильников, подбросили сухих дров в очаг, и просторное помещение осветилось, почти как во время пира. Служанки, спешно убрав со скамей свои прялки и шитье, несли из поварни что нашлось: хлеб, сыр, копченое мясо, вяленую рыбу, оставшуюся от ужина кашу, квашеную капусту.
Сванхейд звенела ключами, отдавая распоряжения.
Когда Карл со своими спутниками вошел, Олав ждал его возле очага, а по бокам его стояли обе женщины – жена и дочь. Скользнув по ним, взгляд Карла остановился на Ульвхильд, одетой в белое; лицо его – красное от холода, усталое, осунувшееся, в каплях растаявшего снега с шапки – вдруг так переменилось, что приветствие застыло на губах Олава.
– Ты… уже знаешь? – хрипло обратился Карл к своей внучке.
Отец Ульвхильд и мачеха стояли рядом с ней, и печаль ее одежд могла означать лишь одну потерю: мужа, того самого, что Карл и сосватал ей три года назад.
– А что знаешь ты? – Забыв от волнения поздороваться, Ульвхильд порывисто шагнула ему навстречу. Внезапная надежда на миг наполнила ее лицо лихорадочным оживлением. – Ты что-то знаешь… о нем? О Гриме?
Она с трудом произнесла имя мужа, будто вытолкнула; черты ее исказились в попытке сдержать слезы.
Мысли, несущие то надежду, то разочарование, теснили одна другую. А вдруг в Киеве имеются вести, что Грим жив? Но тогда Карл привез бы его с собой, а здесь… – Ульвхильд быстро окинула взглядом спутников Карла, толпящихся у двери и не смеющих пока подойти к очагу, – его здесь нет. Но может, он остался в Киеве и хочет, чтобы она приехала? Или он в плену и хазары прислали за выкупом?
Карл, стиснув зубы, еще раз осмотрел ее белое платье – знак вдовства.
