Другие сбегались со всех сторон, вступая в бой ватагами и поодиночке. На растерянность русы времени больше не тратили, каждый был готов к новым внезапным схваткам, и отбивались яростно, со злостью, накопившейся за месяцы этого тревожного пути. Внезапность дала нападавшим преимущество на считаные мгновения, и те стремительно утекали.
Возле Тумая быстро собралось два десятка бойцов. Он повел их на шум и почти сразу столкнулся с нападавшими. Какой-то чернолицый ёлс вынырнул из мрака, размахивая топором, и тут же получил копьем под ребра.
Второго за ним Снэколль из Бьюрланда развалил чуть ли не пополам ударом ростового топора. Тумай слил щитом вбок направленный в него выпад копья – сам не понял, как угадал его во тьме, – шагнул вперед и чуть в сторону и заученным движением, посулив противнику верхний удар – да мог ли тот его разглядеть? – ударил под колено. Этому его обучили новые родичи – девери племянницы Илетай, они же и меч подарили, когда войско мерен уже после свадьбы Илетай явилось в Хольмгард. Наука пригождалась много раз еще там, на Хазарском море.
Щитом отшвырнув раненого, Тумай тут же вонзил клинок в загривок соседнему – тот сделал слишком длинный выпад и подставился.
Вступив в схватку, Тумай со своими людьми разорвал ватагу нападавших на две части. Возле лодий раздавался шум яростной драки, но за добычу он не опасался: прямо перед полосой песка, куда были вытащены лодьи, ночевали даны и свеи, и можно было только пожалеть тех, кто нарвется на этих волков. Оценив это, часть нападавших стали спешно отходить – в куда меньшем количестве, чем бежали недавно к лодьям.
Тумай устремился за ними. Его душило бешенство, хотелось рвать этих чумазых ёлсов руками и зубами, рубить в мелкие куски. Накопленная за десятки тревожных ночей ярость не давала дышать. Для того ли они два лета бились с сарацинами, шли через море, прорывались по Итилю, чтобы теперь какие-то там буртасы надеялись отнять у них кровью оплаченную добычу, прогулявшись от своего тухлого бола до реки!
У широкого пролома в огороже теснились отступающие.
– Кереметлык! – заревел Тумай и врубился в самую толчею. – Тролль твою в Хель!
Пусть те, кому посчастливится унести ноги, бегут прямо по трупам своих родичей! Пусть скользят по их крови! Пусть в ногах путаются их кишки! И собственные заодно!"
"Тумай махнул клинком, раз, другой. Что-то крепко ударило по шлему – посыпались искры из глаз. Отмахнулся вслепую – попал в мягкое. У нападавших, судя по звукам ударов, ни шлемов, ни доспехов не было.
