* * *– Его Талай первым нашел, – рассказывал Свен, стараясь не смотреть в лицо Илетай. – Он видел, что дядька где-то здесь, в пролом побежал, а потом вспыхнуло – он как раз и углядел, как тому в грудь стрела воткнулась. Почти в сердце – никто б его не спас. Но мы… – Свен наконец поднял глаза, подался вперед и накрыл ладонью сжатые руки Илетай. – Мы отомстили за него. К утру, как разобрались, Годо сам сказал: этого дела так оставить нельзя. Родич он ведь нам был.
…К утру все прояснилось. Нашли даже тело Ерая в кустах – с проломленным затылком и без шлема, сброшенного возле огорожи.
Потери оказались умеренными – пятнадцать человек убитыми и чуть больше сорока раненых, и все это по большей части у мерен. Они же понесли и самую тяжкую потерю – лишились своего воеводы. Тумай, младший брат пана Тойсара, два года водил их в сражения, но до дома не довел.
Убитых и тяжелораненых буртасов собрали больше – около полусотни. Только на одном был шлем и кольчуга, но его кто-то из данов прикончил ростовым топором.
– Они не верхом приехали, пешком пришли, – сказал Годо. – Значит, где-то поблизости их логова.
– По следам найдем! – сказал Ормар. – Их сотня или две убежало, раненые есть.
– Мы будем мстить. – Талай, подняв глаза от тела, произнес это с уверенностью мужчины, над которым больше не осталось старших.
Ему шло девятнадцатое лето. В войске мерен имелись люди постарше, и кугыжей – старейшин, которые сами возглавили собранную из родичей дружину, было еще немало: Челмак, Ендуш, Пеплай, Салпай.
Но Талай, родной племянник погибшего вождя, не только имел право, но и нес обязанность искать мести, если известен виновник смерти.
Свен вопросительно взглянул на Годо. До сих пор они ни разу не останавливались на день, чтобы преследовать тех, кто нападал на них ночью. Но и потерю столь весомую они со времен сражения на Итиле понесли впервые. Оттого, что пришлось бросить на Итиле Грима сына Хельги – или его тело, или хоть возможность узнать о его участи, – до сих пор саднило в душе, и никто не хотел повторения.
Вернуться к родичам и рассказать, что дядя их невестки Илетай убит и не отомщен, – этого сыновья Альмунда, оберегая свою честь, позволить себе никак не могли.
* * *"
"– Скорее, скорее, песьи дети! – надрывался Мамалай, подгоняя своих подручных. Он сам таскал бочонки и мешки на повозку, чего обычно не делал, но сегодня быстрота погрузки означала жизнь.
