Ко всему прочему, на них уже обращали внимание: женщина в рогожном фартуке остановилась в десяти шагах и теперь разглядывала незнакомую парочку с местечковой непосредственностью. К ней подошел мужик, что-то громко сказал на болгарском и засмеялся. А еще подтягивались две старухи с детской коляской и питбультерьером.
– Ты кем себя возомнила? – спросил Марат, как-то разом избавившись от холодящей оторопи. – Королевой? Звездой? Тебе что такое внушили?
– Я воинственная дева-богиня! А ты заблудший, несмысленный отрок!
Надо было наступить себе на горло и уводить ее в машину, пока не выкинула еще что-нибудь.
Марат хотел взять под трепетный локоток и получил неожиданно хлесткий удар по руке – словно плетью стеганула.
– Встань на колени, изгой! Присягни и положи к моим ногам белые розы! Я за этим тебя позвала!
Прокричала на всю улицу – скандалить она умела, в этом Марат убедился. А любопытных прирастало. И утешить ее взбудораженное сознание было нечем, в палисадниках цветы были, но красные, желтые и еще какие-то – ничего белого.
Хоть и впрямь вались ей в ноги, чтоб удовлетворить фантазию…
– Хорошо, я встану. – Он резко сменил тактику. – И положу розы, буду повиноваться и клясться. Только не здесь. У меня в Балчике много всяких цветов… Давай уйдем? Нам ехать пора. К морю! Ты же хотела, ты же мечтала? Помнишь?
– Мне очень жаль тебя, Корсаков, – вдруг надломленно и как-то устало проговорила Роксана. – Напрасно ты сейчас не повинился мне, не присягнул и не принес белых роз.
– Где ты видишь белые?!
Марат огляделся, промелькнула отчаянная мысль – спросить у местной любопытствующей жительницы в фартуке, мол, жена хочет цветов. Но Роксана неожиданно упредила:
– Ты опоздал, Корсаков! Белые розы в этом поселке растут только у одного человека, да и то не так много. Но теперь уже поздно…
Смех ее показался надменным, зудящим, неприятным, как будто пальцем провели по стеклу.
– Почему поздно?
– Их вырвали с корнем и уже несут мне.
– Кто?..
– Мальчик, юноша. Когда он вырастет – станет воином. И погибнет в битве. А я подниму его и уведу с собой, в подземные чертоги света…
В который раз за дорогу он слышал подобный бред и, помня инструкции Оскола, хотел и сейчас погасить его уговорами и ласковыми словами, однако в следующий миг увидел в конце пустынной улочки расплывчатое белое пятно – отчего-то вдруг заслезились глаза и ознобило припаленный солнцем затылок.
