«Лина, Линочка», – билась в голове одна-единственная мысль, а сердце в груди от волнения и долгого бега готово было выскочить.
– Вам сюда нельзя, – строго сказал лейтенант с эмблемами пожарного на петлицах.
– Я… мне можно, – торопливо заговорил Павел и полез во внутренний карман за служебным удостоверением. – Вот… лейтенант Филонов! Я хочу знать, что произошло и…
Пожарный инспектор пожал плечами и кивнул на невысокого капитана, своего начальника, который, сидя на подножке красного пожарного ЗИСа, что-то быстро писал на листке бумаги, подложив под него командирский планшет.
Филонов быстрым шагом подошел к капитану, не закрывая своего служебного удостоверения.
– Что произошло, товарищ капитан? Мне надо знать, я из НКВД, лейтенант Филонов я.
Капитан, бросив взгляд в удостоверение молодого человека, поднял к Павлу лицо. Парень заметил, что на щеке пожарного начальника подсохшая царапина и полоса черной сажи. Взгляд был усталым, угрюмым. Капитан не сразу ответил, он посмотрел на своего помощника лейтенанта и крикнул:
– Боря, что там с катафалком? Когда они приедут за телом?
Внутри у Филонова что-то оборвалось и заныло нестерпимой болью.
Он повторил голосом, вдруг ставшим слабым и каким-то хриплым, непослушным:
– Что произошло в этом доме?
– Пожар, лейтенант, не видишь? – Капитан поднялся с подножки и стал сворачивать листок и засовывать его в планшет. – Хорошо соседи вовремя сообщили. Мог бы и весь дом выгореть, а так успели пролить.
Одной квартирой и обошлось.
Во двор въехал фургон. Двое мужчин вытащили носилки и подошли к стене дома. И только теперь Филонов заметил, что там лежало обгоревшее тело. Он бросился было к машине, но капитан поймал его за локоть и дернул назад.
– Не на что там смотреть, лейтенант, поверь мне, не на что. Сильно обгорела она…
– Как же это… – Павел не удержался и опустился на колени.
Ноги его не держали. Филонов закрыл лицо руками и стоял на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, как сомнамбула.
Капитан взял его за плечо, сжал сильными пальцами.
– Держись, парень, в жизни бывает горе. Мужчина не должен ломаться, мужчина должен жить. Жить, любить и помнить тех, кого любил. Война, сынок, война у нас, и мы себе не принадлежим. Так что держись, лейтенант.
«Война, – вспыхнуло в голове Павла, – война». Бежать туда, сражаться и умереть, только не мучиться, только не думать.
