Все будет хорошо, Милка, теперь все будет очень хорошо! Иди ложись, а я быстро!
– Да, Линочка, да, я сейчас, – прошептала подруга, уронив голову на руки, так и не найдя сил встать из-за стола.
А Алина уже накинула пальто и выбежала на улицу, на ходу повязывая платок. Магазин недалеко, а карточки она еще не все в этом месяце отоварила. Как раз водку она еще и не покупала за ненадобностью. Но теперь надо, теперь подруга водкой согреется внутри, расслабится, может, еще поплачет и уснет крепко-крепко. И проснется другим человеком, полным веры и надежды.
А Алина ей поможет, и Павел обязательно поможет. Он не откажет. Ведь НКВД – это органы, которые призваны защищать народ! А кто народ, как не Милка?
Девушка перебежала дорогу и вдоль домов поспешила к следующей улице. Платок все время сползал с головы на шею, но Алина не обращала на него внимания. Она спешила, так спешила, что уже на самом перекрестке ее как молнией ударило. А ведь она не захватила карточки. Они так и остались лежать в выдвижном ящике комода.
«Какая же я растеряша», – девушка остановилась на месте, и тут же в глаза ударил свет фар. Она вскрикнула от страха и боли, и тут же все в ее глазах перевернулось и полетело."
"А Мила сидела в ее квартире за круглым столом, покрытым старенькой чистой скатертью. Алина все же сняла с нее чужие грязные вещи и надела на подругу свой домашний халатик. И, когда тихо открылась входная дверь, девушка даже не услышала этого. Сильная рука схватила ее за голову, и рот Милы зажали тряпкой с чем-то едким и пахучим.
Она забилась, пытаясь вырваться, но, сделав несколько судорожных вдохов, обмякла и снова уронила голову на руки. В квартире запахло керосином. Струйка едкой жидкости побежала по полу к кровати, к оконным занавескам, к двери. Потом чиркнула спичка, и огненная струйка побежала по полу…
Павел прибежал к дому, когда пожарные уже скатывали рукава. Улица была сплошь залита водой и медленно на морозе превращалась в каток. Кое-где появились дворники с тачками, начинавшие посыпать тротуары песком.
Почерневшие окна квартиры Викуловых смотрели на заснеженную улицу, как глаза мертвеца. Павел стащил с головы шапку и вытер потное лицо. Сердце никак не хотело успокаиваться, ведь он бежал сюда целых три квартала по рыхлому снегу, по скользким, укатанным и утоптанным тротуарам. Сколько раз молодой человек падал, поднимался, несмотря на боль в ушибленном колене. Он был мокрый от пота и постоянно облизывал пересохшие от волнения губы.
