Исполняли все его люди, и доказать его причастность к преступлениям не удавалось, если кого-то из них и брали. Казбек был хитер и злобен, как хорек, но все преступления, которые он планировал, раскрывались с большим трудом. Хитроумный Казбек тщательно готовился, продумывал все до мелочей. Арестованные бандиты на него не показывали. Боялись. Да и на зоне он своих людей не бросал, помогал и всячески поддерживал.
– А что, Самоха и правда такой хороший игрок, как о нем говорят? – спросил Буторин.
– Игрок он слабенький, – покачал головой Киря.
– Казбека боятся, вот и подыгрывают Самохе. Когда он приходит, то все играют на него и быстро расходятся, потому что интереса нет. Самоха доволен, думает, что всех раздел. Так принято теперь. Хочешь отношения с Казбеком сохранить, иногда проигрывай Самохе.
– На чем сам Казбек сидит?
– Да Казбек, почитай, весь город держит. Ну, государственные магазины он не трогает, а вот кооперативная торговля ему платит, рынки все под ним. Его иногда за глаза стали называть барахольщиком, но Казбек больше наживается не на поборах.
Он получает информацию о дельцах и разных сделках. Всякие там подпольные ювелиры, рвачи, перекупщики, коллекционеры. Оружием он тоже приторговывает. В основном трофейным.
– Ого. – Буторин повернулся к Кареву. – А вот это уже по вашей части, товарищи. Какой паук лапы свои растопырил здесь в тылу!
– Неужели над ним никого нет, он что же, весь город держит, и остальные под ним? – с сомнением спросил Карев.
– Нет, Казбек тут тоже не бог, – помотал головой Киря.
– Я, конечно, много чего не знаю. Я к ним не суюсь, они меня не трогают. У них там свои делишки. Покрупнее наших. Но вроде есть кто-то и над Казбеком. С кем-то он встречается, и к этому человеку и другие воры, бывает, ездят. Не знаю, но его все боятся. Это вам не лопатники подрезать в трамвае, там, говорят, на мокрое дело пойти – раз плюнуть. Серьезные там ребята. Но имен, кличек никто не называет. Может, и не знают даже.
– А может, и ты со страху напридумывал себе то, чего и нет на самом деле, а? – спросил Буторин.
– Может, и так, – вздохнул Киря. – Да только другие тоже его боятся, хотя говорить о нем не будут. Это кто-то из них этой осенью отсоединил на перегоне вагон с продуктами. А там сгущенное молоко, консервы, тушенка. Для фронта шли. А все ушло на черный рынок."
"– Было? – удивился Буторин и вопросительно посмотрел на Карева. Удивительно, что такое преступление не раскрыто и НКВД не смог ничего сделать.
– Да, было.
