– Купились, как вы думаете? – задумчиво спросил Буторин. – К чему нам теперь готовиться, какая будет их реакция?
– Купились, Витя, купились, – уверенно ответил Коган. – В принципе по типажам там все четко и недвусмысленно. Мы же два часа наблюдали за залом. Кто, как и откуда. Этот со сломанным носом и его толстый приятель сидели с охраной и бабами. И их ребята расположились ближе к выходу. Еще одна компания, тоже блатные, те из другой группы, другой банды. Они не реагировали, но видели все, как из амфитеатра. От них информация о беспределе чужаков тоже пойдет.
Ну а этих мы разозлили, с кем Миша сцепился. Главарю пулю в плечо всадил. Обидно это, очень обидно. Будут они нас искать, предъяву делать будут. Мы же в чужом городе куролесим, а тут свои смотрящие, свой надзор, свои пастухи.
– Надо Кареву описание дать этих типов из ресторана. Пусть справки наведет, кто это был. Наверняка у него словесные портреты есть на главарей городских банд и уголовных группировок.
Инженер Никифоров постоял посреди комнаты, прислушиваясь.
Конструкторы почти все ушли отсыпаться после авральных работ, когда засиживаться приходилось за полночь. В испытательной лаборатории возились техники. Там готовили стенд с электрическими схемами на завтра для проведения испытаний. Главный инженер уехал к военным. Выждав еще пару минут, Никифоров медленно двинулся в сторону «библиотеки». Вот и железная дверь секретного отдела. Прикрученная крышка от бутылки, заполненная пластилином, и веревочка на двери. Это для того, чтобы опечатывать на ночь дверь.
Окошко в двери приоткрыто, в щелку виден лишь слабый свет. Значит, Каплунова возится с документами, заносит в реестры вновь поступившие. Никифоров тихонько постучал в окошечко.
– Кто там? – тут же отозвался женский голос. – Чего на ночь глядя надо? Домой идите, домой, завтра с утра выдам.
– Лиза, это ж я, – приоткрыв окошечко, громко зашептал Никифоров. – Открой, Лиза!
– Вася, ну что ж ты со мной делаешь, – заволновалась Каплунова, подходя к двери. – Ну нельзя же, ты знаешь.
Ведь за такое с работы могут выгнать, а то и в органы попадешь по подозрению, Васенька…
– Ну что ты, Лиза, – масляным голосом зашептал Никифоров. – Ну кто же узнает. Тут уж и нет никого, и к тебе никто не придет, не пустишь ты никого, права нет зайти. Так и не узнает же никто. Ну, открой, глупая, извелся весь я по тебе, сладкая.
– Ох, что ты со мной делаешь, Васенька, – почти простонала женщина. – Не могу я противиться тебе, уж больно и самой-то хочется.
