– Он прислал кого-то с запиской, чтобы я приехал и привез свечи. Он не может выбраться из леса, а при нем документы из конструкторского бюро. Не хотел рисковать. Я еще удивился, какие документы, как попали к нему, зачем взял? И поехал. Слушай, лейтенант, что происходит?
– Ну, вот что, инженер Березин, – с улыбкой торжественно произнес Филонов. – Вот тебе приказ Родины! Держаться за меня, хоть зубами держаться и выбираться вместе со мной отсюда к людям за помощью! Приказ простой: выбраться и выжить! Понял? Тогда хватайся за меня, и попытаемся встать.
Встать не получилось. Точнее, получилось, но оба раза Березин падал на руки лейтенанту. Да и сам Филонов еле мог шагать по снегу, не падая при каждом шаге, проваливаясь в глубокий снег. Не пройти, только волоком тащить. И тогда Павел снял фуфайку, свитер, под которым у него надет подарок одного из ребят из управления – настоящая морская тельняшка. Натянув снова свитер и ватник, дрожа от холода, Филонов завязал рукава тельника под мышками у раненого инженера, а с другой стороны завязал большой узел, который бы не выскальзывал из его руки.
Он потащил Березина, падая сам, от натуги садясь в глубокий снег, снова поднимаясь, и снова тащил и тащил. Самый простой расчет подсказывал, что двигаться несколько километров из оврага на юг, чтобы потом подниматься наверх, и столько же возвращаться к поселку, у которого останавливался пригородный поезд, – это бред. Это около десяти километров, большая часть из которых – по глубокому снегу и в гору. Сил не хватит, да и Березин может не выдержать.
Предыдущая станция поезда. Там был какой-то полустанок, там фонарь. Наверняка там жилье и люди."
"Задыхаясь, обливаясь под свитером потом, Филонов снова упал рядом с инженером и, обняв его, прижался к его телу. Нет, не согреться так ни самому, ни его не согреть, а у парня лицо уже белое. И Павел затормошил раненого, приводя в чувство, а потом потащил его дальше. Не сразу до лейтенанта дошло, что снег не так глубок и идти уже легче. Овраг кончился, и они оказались в ельнике.
Тогда Павел принялся ломать еловые лапы, укладывать их на снег. Потом он помог Березину улечься на лапы, привязав рукава многострадального тельника к лапам, и потащил раненого снова. Теперь дело пошло легче. Лапы хорошо скользили по снегу, а рукава тельняшки теперь не сдавливали раненого, не причиняли ему нестерпимой боли. «Вот только насколько хватит у меня сил, – беспокоился Филонов. – Ведь не могу уже. Хочется просто упасть и лежать в полной прострации».
