Спиной и ногами он с треском сломал какие-то кусты и потом, лежа внизу, все боялся пошевелиться. А вдруг сломал ногу или позвоночник? Сердце сжалось от ужаса остаться здесь обездвиженным. И никто не знает о нем. О них…
Но спина и конечности оказались в норме, и Павел, утопая в снегу, набирая снег в рукава и валенки, полез по сугробу к телу инженера. Задыхаясь от усталости, он стал руками разгребать снег, потом тянуть за пальто, вытягивая тело из снега. А когда вытянул и опрокинул его на спину, то заметил, что изо рта Березина идет пар.
Неужели? Павел поднес ухо к лицу пострадавшего и почувствовал, что кожа влажнеет. От дыхания или просто от еще не остывшего тела.
Потом Филонов начал искать пулевое отверстие и нашел его. Сквозное в области плеча. Легкие и сердце не задеты, артерия не задета. Пробиты мягкие ткани или задеты кости, но это не смертельно. Павел начал шлепать Березина по щекам, приводить его в чувство, потом расстегнул пальто и увидел, что плечо спереди все мокрое от крови.
Из выходного отверстия пули крови почти не было. Сорвав со своей шеи шерстяной шарф, Филонов свернул его и сунул под пальто раненому. И тут инженер застонал.
– Матвей, живой! – заорал довольный Филонов. – Да очнись ты, дурашка! Живой, живой!
Инженер открыл глаза и посмотрел на лейтенанта. Смотрел спокойно, без всяких эмоций, как будто проснулся, хорошо выспавшись в теплой постели. Павел, испытывая облегчение, сдвинул шапку на затылок и вытер рукавом потный лоб. Он говорил не умолкая, нес какую-то чушь, лишь бы Березин снова не закрыл глаза, не потерял сознание.
И когда он уже начал замерзать от холодного воздуха, забирающегося к нему по мокрому воротнику за шиворот, Березин наконец произнес:
– Где я? Что случилось?
– А ты ничего не помнишь? Матвей, как ты себя чувствуешь? Что ты помнишь?
– А, лейтенант! – как-то равнодушно произнес инженер. – А ты тут что делаешь? В меня стреляли… В меня Егор Лыков стрелял. Откуда у него пистолет?
– Вот дурашка! – засмеялся счастливый Филонов, счастливый от того, что инженер жив и, кажется, неплохо соображает.
– Тебя волнует, откуда у него пистолет, а вот зачем он хотел тебя убить, это не волнует?
– Меня убить? Зачем? – Инженер вдруг поморщился и положил руку на грудь, туда, где была рана. – Он что, не хотел возвращать документы? Бред какой-то.
– Что случилось, Матвей, расскажи, и будем выбираться отсюда!
– Записка, она у меня… нет, теперь не знаю где, – прошептал Березин.
