– Понравился фильм? – на его лице появляется самая хитрая усмешка, какую я только видела в жизни.
Я киваю, и уголки моих губ тоже неотвратимо ползут вверх.
– Понравился. А тебе?
– Лучший фильм, который я смотрел.
– Или не смотрел.
– Или так.
Моя улыбка очень быстро меркнет. Мы лежим друг напротив друга, повернувшись на бок. И я внимательным взглядом скольжу по его лицу.
– Что не так? – тут же реагирует он.
– Ничего.
– Классика, – он хмыкает. – Ничего не случилось, а смотришь так, как будто мучительно меня убиваешь.
– Ты за Долина меня при каждой возможности треплешь, а сам?
– Мне никто не названивает, не заметила?
– А раньше? Сколько раз ты вот так фильм пропускал?
– Жень, – он убирает волосы мне за ухо и гладит по щеке, – «вот так» вообще ни разу.
Осознаю, что голосом выдаю, насколько важно мне это слышать, но все же спрашиваю:
– Честно?
– Честно.
Яр крепко меня обнимает, упирается подбородком мне в макушку и закидывает сверху ногу.
– Такого у меня никогда раньше не было.
Хочу тебя обнимать бесконечно и так крепко, как ты и не выдержишь. И целовать хочу постоянно. Никогда так долго не целовался, а мне все мало. И Долина твоего убить хочу.
– Он не мой, – бормочу ему в шею.
– Еще бы.
Вытягиваю губы трубочкой и касаюсь его горячей кожи. Чувствую, как меняется его дыхание. Все еще сложно поверить, что это из-за меня.
– Же-ня, – произносит Ярик глухо и по слогам.
– Что?
– Я не знаю. Ты зачем такая?
Смеюсь и трусь носом о его шею. Выдаю упрямо:
– Ты говорил, что я заучка.
Что я тощая и душная.
Рукой он закрывает мне рот и кричит:
– Все! Все! Прости. Я дурак, Жень. Но и ты меня как только не называла.
– Беру свои слова обратно, – отвечаю, как только он убирает ладонь.
– Да, только новых мне не отсыпь.
– Этого я обещать не могу.
Ярик садится и снимает свитшот, кидает его на пол. Видит мой настороженный взгляд и поспешно поясняет:
– Жарко же.
– Ну да.
– Жень, ты боишься?
Я протягиваю руку и хватаюсь за край его белой футболки:
– Да.
Обними меня, страшное чудовище.
Шмелев ложится и послушно прижимает меня к себе. Становится тепло и спокойно. По крайней мере, пока я настойчиво выталкиваю из головы ненужные мысли. Но через какое-то время я все-таки спрашиваю:
– А что мы будем делать с проектом?
– Жень, сейчас это вообще не важно.
– А когда будет важно? Завтра?
– Нет, завтра тоже.
Я начинаю беспокойно возиться, пытаюсь посмотреть ему в глаза. Ярик дурачится и отворачивается от меня.
