Засовываю телефон в карман джинсов и борюсь с ощущением, что мне нужно обезвредить бомбу, пока таймер отсчитывает последние секунды для всего живого на этой планете.
– Не, Доль. Мне…У меня дела, я не могу.
Друг как будто с обидой поджимает губы:
– Жаль, – а потом добавляет со своей привычной широкой улыбкой, – Игорь расстроится.
– Антон, блин! – шиплю, оглядываясь.
– Да ладно, как будто сама не заметила, что понравилась ему.
– Ну нельзя же вот так, при всех!
– Ой, Женька, такая ты зажатая. Тебе бы в КВН поиграть, хоть немного пробили бы твою скорлупу.
– Вы уже пробили, – обнимаю Долина и торопливо хватаю сумку с вещами.
Дверь распахивается, на пороге, ожидаемо, стоит Яр. Зубы сжаты, брови сведены. Весь его вид не предвещает ничего хорошего.
– Я иду! – хочу сказать громко, чтобы он услышал, но горло перехватывает, и получается какой-то сдавленный писк.
Отдаю Антону платье и туфли. Конечно, друг не слепой и не тупой, хотя в этот момент я бы не возражала, поэтому Шмелева видит. И понимает, куда я тороплюсь.
Лицо его сразу же меняется.
Но объясняться мне некогда, да и не хочется. Я стремлюсь быстрее увести свой эквивалент часовой бомбы подальше от невинных людей. А еще, к своему стыду, понимаю, что хочу провести время именно с ним. С Яром.
Подлетаю к нему и выталкиваю в коридор. Быстро оборачиваюсь в гримерку, говорю:
– Пацаны, поздравляю еще раз! Вы классные! Спасибо, что позвали.
Мне вдогонку летят какие-то ответные комплименты, но я уже не слушаю, проталкиваю окаменевшего Шмелева дальше по темному коридору.
Чувствую себя практически Человеком-пауком, который берет на себя злодея, чтобы спасти автобус с детишками.
– Совсем сдурел? – выговариваю взволнованным шепотом. – Что за истерика, Яр?
– Для разнообразия решил поменяться ролями, – цедит он.
– Тогда, получается, мне нужно взять на себя роль хамоватого придурка!
– А что, сегодня не так?!
– Да что я сделала? – в сердцах толкаю его в плечо, потому что не знаю, как иначе выразить душевное смятение.
– Ничего! – рявкает Яр. – Иди дальше обнимайся со своей новой командой и не забудь вырядиться в короткое платье!
Его голос сочится таким ядом и, как мне кажется, какой-то даже болью, с которыми я справиться не в состоянии. Эти несправедливые упреки обижают меня до слез. Ведь я действительно не сделала ничего плохого. В этот момент понимаю, что готова просто разрыдаться.
Мы останавливаемся друг напротив друга и молча сталкиваемся взглядами. Тяжело дышим.
