Я готова сквозь землю провалиться. Ну зачем?! Хватаю ртом воздух, как будто я одна из рыб в этом ресторане, которую вытащили из аквариума и шмякнули на стол.
– Я очень много работаю, – нехотя поясняет отец.
– Ей семнадцать, она найдет, чем себя занять.
– Вот именно, ей семнадцать, как я смогу контролировать ее на расстоянии?
– Если вы уедете, она будет жить с матерью тоже безо всякого контроля. Уверены, что это ей на пользу?
– А вот это уже совсем не твое дело, – папа наконец перестает высокопарно обращаться к Шмелеву на «вы», но я этому уже не рада.
– Эй, – вырывается у меня.
Отец и Ярик синхронно поворачиваются ко мне. Класс, хотя бы заметили, что я здесь, с ними за одним столом.
– Я еще тут, и я вас слышу, – напоминаю, перебегая взглядом от одного к другому.
– Извини, Кнопка.
– Извини, маленькая, – тут же сдает назад Яр.
– С мамой мне плохо. Это правда. Но не смертельно. Если вариантов нет, то проживу. Заставлять тебя, пап, брать на себя такую ответственность я не буду. И вообще это тупо, упрашивать не собираюсь.
Я не кот, которого некуда пристроить.
– Жень, мы с тобой потом это еще обсудим, хорошо? – говорит папа. – Пусть все уладится сначала.
Я откидываюсь на спинку стула и напеваю про себя – «Приве-е-ет, ромашки».
В этот момент понимаю, что выросла. Мама и папа больше не видятся мне непоколебимой опорой и защитой. Я сама должна нести ответственность за себя, не нужно ждать, что кто-то придет и все решит.
Поэтому я вдруг подскакиваю и беру Шмелева за руку:
– Извини, пап.
Нам надо идти.
– Жень!
– Прости, но мне не нравится общий тон беседы, – произношу ровно. – Лучше мы встретимся, когда все будут готовы к нормальному разговору, а не к подростковой ругани. Кстати, если не хочешь со мной жить, то лучше так и скажи, меня от слова «потом» уже тошнит.
Я тяну за собой Ярика. Тот что-то бубнит мне в спину про счет, который мы не оплатили. Но я игнорирую.
Кричу через плечо:
– Скажи маме, что все хорошо. И чтобы не лезла.
Выскакиваю на улицу и делаю глубокий вдох.
Не знаю, правильно ли поступила, но находиться за столом было уже физически невыносимо.
– Жень, ты в порядке? – спрашивает Ярик, обнимая меня.
– Какой-то тупой вечер. Не понимаю, что у папы с настроением, он обычно не такой.
Отстраняюсь от Ярика, делаю пару шагов по крыльцу, берусь рукой за холодный поручень.
– Может, у него просто плохой день.
– А у тебя?
– Что?
– Тоже был плохой день? Что за агрессия, Яр?
– Так не я это начал, – оправдывается он.
