– Где там мой внук? О, Дэвид! У тебя все в порядке?
Камилла и Гарри идут за папой в гостиную, а Надин кидает на меня быстрый взгляд.
– Минс-пай, – шепчет она, и я вижу, как ей не терпится, чтобы я достала коробки из сумки.
У нее течет грудь, и на майке с одной стороны расплылось молочное пятно. Предупредить ее? Или это неприлично?
– Сделай нам чайку, – говорит она, указывая на кухню. – Я еще пью без кофеина. Пачка – в синем чугунном горшке.
– Хорошо.
Кто я такая, чтобы спорить с молодой матерью? Я иду на кухню и прячу коробки в третий выдвижной ящик под стопку чистых кухонных полотенец, а потом ставлю чайник.
Я надеялась сразу пойти и обнять племянника, но… видимо, Надин оказала мне услугу, отправив меня на кухню. Все равно папа вцепится в малыша и не отпустит от себя еще несколько минут: ему нравится роль дедушки.
Чай готов. Я несу чашки в гостиную, и во мне снова зарождаются уже знакомые ужас и паника. А если я уроню ребенка? Или неправильно возьму его на руки? А вдруг он не такой спокойный, как Поппи? А вдруг он на меня срыгнет? Что мне тогда делать? Так и сидеть с ним на руках или передать его кому-нибудь и пойти отстирывать пятно? И если я все-таки пойду отстирывать, не будет ли это невежливо с моей стороны? Да ладно, чего я так разнервничалась? Это же моя семья.
Гарри стоит посреди гостиной с ребенком на руках. Он выглядит как гигант по сравнению с крошкой Фином – и, что еще более поразительно, он легко укачивает малыша, переступая с одной ноги на другую, и его глаза, обращенные на ребенка, сияют.
О боже. Он прямо как наседка. Надеюсь, эта сцена не спровоцирует вал вопросов о том, когда мы собираемся завести своих детей, как это было в гостях у Доун и Джанин на прошлой неделе.
– Все, все, достаточно, – говорит Камилла. – Дайте Софи потискать племянника. Софи… Познакомься, это Финли! – Она ловко выхватывает ребенка у Гарри и жестом велит мне сесть на диван рядом с Надин. Она подносит малыша и кладет его мне на руки. Камилла, видимо, догадывается, что я боюсь ребенка и не очень понимаю, что с ним делать, поэтому слегка поправляет мне руки, чтобы мне было удобнее его держать, а одну мою ладонь кладет ребенку прямо под затылок.
Принято говорить, что дети все милые, и Финли, конечно, тоже милый, но… вид у него странный. Поппи мягонькая, упругая и розовая. А Фин похож на старичка, когда морщит личико, – и, кстати, он постоянно это делает.
Но пахнет он приятно. Говорят, все дети приятно пахнут, и в случае Фина это правда.
