– У меня все в порядке, это я должна у тебя спрашивать, как дела. Ты вся светишься.
Я и правда так думаю. Она выглядит посвежевшей, щеки у нее румяные, но мне кажется, что такие банальности говорят всем беременным женщинам. Впрочем, это куда вежливее, чем «Как тебя разнесло!».
– Ничего не знаю ни про какое свечение, – смеется тетя Доун, но она явно польщена. А я, сказав то, что положено в таких случаях, наконец-то могу вздохнуть с облегчением. – Не помню, когда в последний раз нормально спала. И вообще – ты только глянь! – Тетушка качает ногой.
Ого, фиолетовые кроксы. – Только это сейчас и налезает.
– Твои ноги выглядят ужасно, – говорит мама. – Когда я была беременна Софи, у меня таких отеков не было.
– И еще пукаю все время… – продолжает тетя Доун.
И они вдвоем идут по коридору в кухню, беседуя о беременности. Мы с Гарри обмениваемся взглядами, но он, похоже, ничуть не смущен, так что мы просто плетемся вслед за мамой и тетей. Повсюду развешаны желтые и серебристые воздушные шарики, а у стены стоит доска с нарисованным младенцем – мы будем пытаться с завязанными глазами прикрепить к изображению подгузник или соску.
Обычная глупая игра. На кухне все поверхности уставлены одноразовыми тарелками со снеками и канапе: крошечные сэндвичи с лососем и огурцами, мини-рулетики с сосисками, кисти винограда, нарезанная кубиками дыня, маленькие шоколадные брауни. Вечеринка будет на свежем воздухе, и мама с Доун идут на улицу, где накрыт большой стол. На кухне суетится бабушка, она раскладывает закуски.
Кажется, своим появлением я прервала речь стоящей тут же тети Джанин, которая препирается со своей матерью по поводу алкогольных напитков.
– Это же вечеринка в честь малыша, – фыркает Лора.
– Вот именно! Мы празднуем!
– А почему обязательно надо праздновать с алкоголем? Доун не пьет, твоя подруга, как ее там, с кольцом в носу, тоже, а многие вообще за рулем.
– Черт возьми, мам, давай не будем начинать все снова. Это же не попойка, а чаепитие.
Скажем, Софи наверняка захочет выпить. Софи, шампанского?
– Э-э-э… Я думаю… – Что ж, прости, Лора. – Да, пожалуйста, если вас это не затруднит.
– Вот видишь? Я же говорила. Оно в холодильнике, милая, угощайся.
Мы с бабушкой встречаемся взглядами: она делает такое лицо, словно изо всех сил пытается не рассмеяться, закатывает глаза и еле заметно пожимает плечами. Я подхожу к тете Джанин, обнимаю ее и целую в щечку, и она тепло отвечает на мои объятия.
