– Але, – старческим дребезжащим голосом обеспокоился я, – вас беспокоит жилец дома номер... по улице Шверника. В нашем дворе у подъезда номер четыре находятся трое в милицейской форме, прибывшие на автомобиле иностранной марки, номерной знак... Настоятельно прошу прислать наряд.
– Это еще зачем? – судя по всему, перед тем как поднять трубку, дежурный сладко дремал на боевом посту, и ему снилось грядущее повышение зарплаты.
– А затем, – тут мой голос налился строгостью, – что я, мил человек, тридцать семь лет отслужил в органах, и своего от чужого отличу сразу.
Эти трое – ряженые, к гадалке не ходи.
– Какой, вы сказали, номер?"
"– Номерной знак.., автомобиль серого цвета, иностранный, на капоте овальная эмблема синего цвета.
– Спасибо за информацию. Представьтесь, пожалуйста.
– Я же сказал, жилец дома, а фамилию называть не буду, потому что опасаюсь.
И отключился. Теперь ребята, жующие и курящие в моем дворе, кого-нибудь точно дождутся.
После восьми вечера поток желающих выехать в Подмосковье заметно редеет.
Я устроился у окна в вагоне Посадской электрички. Специально выбрал именно эту, «длинную» электричку, чтобы спокойно часик поразмышлять, мне всегда хорошо думалось под стук колес. Но не сложилось. Сначала идущие друг за другом коробейники жестяными голосами настоятельно советовали приобрести у них множество жизненно необходимых товаров, следом за ними прошла группа товарищей алкогольного вида «Сами мы нездешние...», а потом в вагон вошел невысокий парнишка с гитарой и запел песню Анчарова, кстати, автора той, любимой песни моей юности:
.
..Про детей, и про витязей, и про невест...
Вы когда-нибудь видели сабельный блеск?
Поднимается на небо топот и храп.
Вы видали когда-нибудь сабельный шрам?
Видал и не далее как сегодня утром, когда брился перед зеркалом. Косой тонкий шрамик через дельтовидную мышцу левой руки. Как ни старались наши хирурги, свести его на нет не получилось. Меня полоснул не пожелавший представиться всадник в середине девяностых в одной из стран Арабского Востока.
Из-за этого я провалил задание, второй раз за всю службу. Не хочу об этом вспоминать. А песня-то, между прочим, классная, и пел тот парень здорово, гораздо лучше тут и там мелькающих по ящику «полуфабрикатов».
После Лосинки напротив меня на сиденье шмякнулась толстуха в светлом брючном костюме, тут же достала телефон и завела бесконечный разговор с каким-то Ромой.
