Еще бы, Джаматдин ибн Абдель Азиз ас-Сауд, член королевского семейства ас-Саудов, правящей династии Саудовской Аравии. Родной брат главы этой самой династии и один из почти двухсот принцев.
Девушка Даша никоим образом не могла узнать об этой истории от папы, даже если бы он вдруг обзавелся на старости лет привычкой рассказывать дитятке перед сном сказки о нашей службе. О произошедшем в Крыму в нашей стране знало всего не более пяти человек. Терехин в их число не входил. Зато Кащей был вполне в курсе. Как раз в то время он оставался за начальника отдела вместо загремевшего в Бурденко с сердечным приступом Графа, а потому участвовал в разработке плана операции и исполнял роль группы обеспечения и прикрытия в одном лице.
Он-то и был тем самым «туристом», угощавшим меня чайком у костра.
Глава 44
– Еще водички? – взгляд соотечественницы в темно-синей униформе излучал свойственное исключительно русским женщинам глубокое понимание и полнейшее отсутствие ханжеского осуждения. Летайте самолетами Аэрофлота!
– Если можно.
– Конечно, можно. Вот, возьмите, – и, протягивая пластиковый стаканчик, тихо, одними губами, спросила: – Может, таблетку анальгина?
– Не поможет.
– Тогда..?
– Спасибо, как-нибудь перетерплю.
– Постарайтесь заснуть, – и, сочувственно вздохнув («Что ж ты так нажрался-то, касатик...»), покатила столик на колесах по проходу между креслами салона бизнес-класса. Любите Россию! Только ее дочери, воспитанные на богатых алкогольных традициях нашего отечества, способны понять чувства и состояние того, кому вчера было так здорово.
Прикончив мелкими глотками содержимое стаканчика, откинулся назад в кресле и закрыл глаза. Головная боль понемногу пошла на спад, я зевнул и вырубился.
Я сидел на песке у самой кромки прибоя, чуть откинувшись назад, наряженный, как тогда, в Крыму, в «мокрый» камуфляжный костюм боевого пловца, в ластах, с глубоководным аппаратом за спиной, только без маски, любуясь закатом. Недалеко от берега параллельно береговой полосе бороздил воду высокий (я почему-то знал, что высокий) темноволосый человек, переходя со старомодного «австралийского» двухударного кроля на баттерфляй.
– Хорошо товарищ плавает, – раздалось сбоку.
Я повернул голову на голос. Николай Осипенко, Сакс, он же Кащей, сидя неподалеку от меня в парусиновом шезлонге, потягивал из запотевшего стакана что-то пенное... В старых шерстяных тренировочных штанах и теплой фланелевой рубахе.
– Привет, Скоморох, – широко улыбнулся он. – Хорошо, говорю, плавает.
