Я ожидал его внизу, за выступом подводной скалы, держась за водоросли и почти сливаясь с окружающим пейзажем благодаря коричневато-зеленовато-грязно-белой раскраске «мокрого» водолазного костюма, дыхательного аппарата и даже маски с ластами. Когда он почти коснулся дна, я напал на него сверху. Левой рукой обхватил его за шею и подбил, вернее, потянул подбородок, поднимая его вверх. Большим пальцем правой надавил под кадык и тут же сцепил обе руки, жестко фиксируя шею... Обхватил ногами его талию и крепко сдавил.
Он задергался как большая и мощная рыба, пытаясь освободиться, но очень скоро затих, хотя воздух не выдохнул. Я повис на нем, не разжимая захвата, по возможности, ровно дыша и отсчитывая секунды. Не как в коварном зарубежье: «Миссисипи один, Миссисипи два...», а по-нашему: «Моссовет один, Моссовет два...». На исходе сороковой секунды он в последний раз сильно дернулся, и тут его легкие не выдержали давления, он вдохнул воду и обмяк в моих ласковых объятиях. Все, отлетался, соколик, в смысле, отнырялся.
Я еще недолго, с пару минут, пообнимал его для страховки, потом отпустил. Он заскользил ко дну, а я, сориентировавшись по наручному компасу, поплыл строго на юг. Через двадцать минут принял правее, на юго-запад или, как говорят на флоте, на зюйд-вест. Еще через час повернул строго на запад, направляясь к поселку Форос.
Поднялся на поверхность и стянул маску и содрал с головы капюшон. Увидал в небольшом отдалении огни, в уши ударило разудалое, в стиле «ретро»:
.
..нать велосипед,
В глухих лугах его остановлю,
Нарву цветов и подарю букет
Той девушке, которую люблю.
Все правильно, как мне и говорили при инструктаже: «Ориентир – дискотека в Форосе». Приехали...
Избавившись от снаряжения, осторожненько поплыл к берегу, держа чуть правее, и скоро оказался в небольшой, освещаемой огнями сверху, уютной бухточке. Причем, не в одиночестве: кто-то плескался в воде, кто-то, сидя на бережку, выпивал, кто-то знакомился с дамочками («Мы с другом из Ма-а-асквы, а вас как зовут?»).
Из-за сарайчика с лежаками доносились вперемежку стоны и громкое сопение, знать, кто-то уже познакомился и торопился достичь консенсуса.
Ежась от холода, я вылез из воды и, пошатываясь от усталости, двинулся по тропинке вверх. Возле вырытых неизвестным доброхотом земляных ступенек за камушком обнаружил шлепанцы и полотенце. Обулся и начал что было сил растираться, пытаясь унять дрожь.
На небольшой полянке горел костер.
